— Не здесь, — сказала она со вздохом. — Разве что тот, кто это сделал, очень ловко отпирает любые замки. Но кто-нибудь заметил бы его — соседи, прохожие.
Салли подошла к ней:
— Наверное, он влез сзади, через подвал. Или через одно из боковых окон.
— Я посмотрю сзади, — кивнула Хоуп. — А ты проверь окна, особенно в библиотеке.
Увидев развороченный дверной косяк, Хоуп секунду стояла, тупо глядя на щепки, устилающие цементный пол, затем крикнула:
— Салли, это здесь, внизу!
Подвал освещался единственной голой лампочкой под потолком. На заплесневелых стенах плясали причудливые тени. Хоуп вспомнила, что маленькой девочкой Эшли боялась спускаться сюда одна, когда ей надо было постирать белье, — ей казалось, что в затянутых паутиной углах притаились привидения и тролли. Лучше всего было, если ее сопровождал Потеряшка. И даже в отрочестве, когда Эшли считала себя слишком взрослой, чтобы верить в эти сказки, она, собрав свои обтягивающие джинсы и крошечное нижнее белье, которое она прятала от матери, и прихватив галету для собаки, открывала перед Потеряшкой двери в подпол и только потом спускалась сама. Пес радостно скатывался по лестнице, производя такой шум, что всех обитавших в подполе демонов как метлой сметало, и усаживался в ожидании Эшли, с энтузиазмом колотя хвостом по полу.
— Вот, смотри, — сказала Хоуп подошедшей Салли. Та кивнула. — Наверное, у него был фонарик. А потом он поднялся по лестнице в кухню.
— По-видимому, тогда Потеряшка и услышал его. Или почуял.
— Он обычно ждал нас в прихожей, — сказала Хоуп, — так что, услышав звук сзади, сразу должен был понять, что это не ты, не я и даже не Эшли. — Она оглядела кухню. — Вот здесь он принял последний бой, — проговорила она тихо.
«Да, последний бой», — подумала она. Она представила себе старого пса со вставшей на загривке седой шерстью, с обнаженными притупившимися зубами. Это был его дом, его семья. Никто не мог проникнуть сюда мимо него, несмотря на то что его зрение и слух ослабли. Тому, кто все-таки пробрался в дом, пришлось заплатить немалую цену. Она покашляла, чтобы прогнать готовые брызнуть слезы, и, опустившись на пол, стала осматривать его.
— Вот, — сказала она.
— Что там? — склонилась к ней Салли.
— Кровь. Вряд ли это что-нибудь другое. И это кровь не собачья.
— Да, ты, наверное, права, — согласилась Салли и добавила мягко: — Молодец Потеряшка.
— Но что надо было тому, кто влез сюда? — спросила Хоуп.
Тут Салли осенило.
— Это был он, — тихо сказала она.
— Он? Ты имеешь в виду…
— Этого подонка, О’Коннела.
— Но я думала… Ты же говорила, что он оставил нас в покое. Частный детектив заверил тебя…
— Частного детектива убили. Вчера.
Глаза Хоуп изумленно расширились.
— Я собиралась сказать тебе об этом, когда мы пришли домой.
— Убили? Где? Как?
— В Спрингфилде, на улице. Это было «приведение приговора в исполнение», как пишут газеты.
— Это еще что значит?
— Это значит, что кто-то подошел к нему сзади и выпустил две мелкокалиберные пули ему в затылок, — ответила Салли холодным тоном, в котором явственно звучал страх.
— И ты думаешь, это был он? Почему?
— Этого я не знаю. Трудно сказать наверняка. Очень многие ненавидели Мерфи. Любой из них мог…
— Другие нас не интересуют. А здесь… — Она посмотрела на пятна крови на полу. — Ладно, в Спрингфилде это мог быть кто угодно, но здесь, ты думаешь…
— Кто еще, если не он?
— Это мог быть какой-нибудь другой взломщик. В нашем районе такое случалось.
— Случалось, но крайне редко. И это были, как правило, подростки. А здесь на них не похоже. Я не заметила, чтобы у нас что-нибудь украли.
— Да, я тоже.
— Тогда кто еще это может быть?
— Но это значит…
— …Что он опять преследует Эшли.
— Но что он здесь искал?
— Информацию, — ответила Салли. Ее передернуло.
— Но ведь Скотт сочинил эту историю про Италию и сделал так, что она дошла до подонка. Она якобы уехала туда изучать искусство Возрождения и пробудет там долго.
— Нам ничего не известно, — покачала головой Салли. — Мы не имеем представления, что О’Коннел знает, что он думает, что он разнюхал и даже что он сделал. Мы знаем, что убили Мерфи и убили Потеряшку. Но убил ли их один и тот же человек? Мы бродим в потемках. — Она вздохнула и, сжав кулаки, в отчаянии стукнула себя по голове. — Мы ничего не знаем наверняка!