Скотт пил черный кофе на кухне. На столе перед ним лежал дробовик. Он задумчиво провел пальцем по стволу и пожалел, что Кэтрин так и не спустила курок, — это сразу решило бы проблему. Наверное, они провели бы остаток ночи в беседах с полицейскими и следователями и пришлось бы нанимать для Кэтрин адвоката, хотя он сомневался, что ее арестовали бы. Если бы пожилая женщина застрелила этого ублюдка на пороге своего дома, они все вместе как-нибудь выкрутились бы. И через несколько дней жизнь вернулась бы в обычную колею.
Он слышал, как Кэтрин вошла в дом и прошла на кухню.
— Присоединюсь к вам, — сказала она, наливая себе кофе.
— Да, у нас впереди долгая ночь.
— И не только впереди.
— Эшли еще не собралась?
— Будет готова через минуту.
— Она никак не может успокоиться.
— Ее можно понять, — кивнула Кэтрин. — Я тоже еще не вполне успокоилась.
— По вам это не заметно.
— У меня опыт больше.
— Да, жаль… — начал Скотт, но осекся.
Кэтрин криво улыбнулась:
— Я понимаю, о чем вы жалеете.
— Как было бы здорово, если бы вы избавили нас от него!
— Да, сейчас я чувствую то же самое.
Обоим пришла в голову одна и та же мысль, которую они не высказали: у них больше никогда не будет возможности держать О’Коннела под прицелом. Скотт сразу же постарался отогнать эту мысль — цивилизованная часть его сознания говорила ему, что проблемы не решают с помощью насилия. Но в другой части всплывал вопрос: «А почему?»
В дверях появилась Эшли.
— Ну вот, — сказала она, — я готова. — Глядя на Кэтрин и отца, она добавила: — Вы уверены, что нам надо уезжать?
— Здесь очень уединенное место, дорогая, — тщательно подбирая слова, ответила Кэтрин. — И бог его знает, что предпримет мистер О’Коннел.
— Это несправедливо, — сказала вдруг Эшли. — Несправедливо по отношению ко мне, по отношению к вам, да и вообще несправедливо.
— Сейчас, я думаю, справедливость уже не так актуальна, — заметил Скотт.
— Сейчас надо думать о безопасности, — поддержала его Кэтрин. — Поэтому лучше уж перестраховаться.
Эшли сжала кулаки, стараясь не расплакаться опять.
— Давайте уедем все вместе, — продолжил Скотт. — К тому же и твоей маме, и Хоуп будет гораздо спокойнее, если ты будешь дома. А Кэтрин уж точно не захочет встречаться здесь наедине с этим подонком, когда он поймет, что мы увезли тебя.
— В следующий раз, — заявила Кэтрин, похлопав рукой по дробовику, — я не стану долго с ним разговаривать.
Скотт и Эшли улыбнулись.
— Кэтрин, — сказала Эшли, — я думаю, из тебя получился бы отличный киллер.
— Спасибо за комплимент, дорогая, — польщенно отозвалась Кэтрин.
Скотт поднялся из-за стола.
— Итак, вы точно помните, кто и что должен делать? — спросил он.
Обе кивнули.
— Не слишком ли сложно? — выразила сомнение Кэтрин.
— Лучше пусть будет сложно, но не впустую. Ведь не исключено, что он наблюдает за нами и кинется в погоню. И кто знает, что ему придет в голову? Один раз он уже чуть не скинул вас с обрыва.
— Если только это был действительно он, — заметила Эшли. — Мы не разглядели толком ни водителя, ни машину. Я не вижу смысла в его действиях. Зачем пытаться убить нас, а спустя полчаса, стоя в гостиной, кричать, что он любит меня?
Скотт лишь пожал плечами. Он тоже не видел в этом смысла.
— Как бы то ни было, если он следит за нами, то пускай поломает голову.
Собрав все сумки и чемоданы, он отнес их к входной двери. Кэтрин выключила весь свет в доме. Оставив женщин в коридоре, Скотт вышел во двор. Окинув взглядом темные силуэты деревьев, он вспомнил, как во Вьетнаме, когда ему было столько же лет, сколько сейчас Эшли, он осматривал в полевой бинокль джунгли и ощущал сырой затхлый запах мешков с песком, на которых лежал. За спиной у него была молчащая гаубичная батарея, а впереди густой подлесок и деревья, оплетенные лианами, и он гадал, наблюдают за ними оттуда или нет.
Он тихо прошмыгнул к своему «порше», завел двигатель и поднял капот. Оставив двигатель включенным, он быстро перешел к маленькому полноприводному хетчбэку Кэтрин и завел его двигатель тоже. После этого, открыв правые передние дверцы обоих автомобилей, он до упора опустил пассажирские сиденья.
Взяв багаж, он положил чемодан Кэтрин в свою машину, чемодан Эшли — в Кэтрину, закрыл багажники, а все четыре дверцы автомобилей оставил открытыми. Быстро вернувшись к дому, он спросил: