Тут вмешалась молчавшая до сих пор Хоуп:
— И все это будет означать, что О’Коннел добился своего. Даже если он сам будет мертв, его предсказание «Если ты не достанешься мне…» оправдается — пусть и не так, как он имел в виду. Вся жизнь Эшли, как и наши, будет погублена. На ней останется несмываемое клеймо.
Кэтрин недовольно фыркнула, но не могла не согласиться со всем сказанным.
— Тем не менее мы должны найти способ устранить О’Коннела из жизни Эшли, прежде чем он придумает какую-нибудь еще бо́льшую гнусность, — бросила она.
Слово «устранить» всколыхнуло в мозгу Скотта целый вихрь мыслей.
— Слушайте, — сказал он, — у меня идея!
Все обратились к нему. Он вскочил и стал быстро ходить взад-вперед по комнате.
— Мне кажется, — проговорил он задумчиво, — что для начала надо воспользоваться его же оружием.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Салли.
— Он шпионит за нами, — объяснил Скотт, — а мы должны перешпионить его. Надо выяснить все, буквально все об этом подонке.
— Зачем? — спросила Хоуп.
— Чтобы найти его ахиллесову пяту и нанести по ней удар. Этого он будет ожидать меньше всего.
Кэтрин энергично закивала. Она тоже считала, что надо найти слабое место О’Коннела и использовать его слабость.
— Хорошо, — отозвалась Салли. — Наверное, мы можем сделать это. И что дальше?
Скотт продолжал размышлять:
— Мы не можем сами убить его, но нам надо его устранить. Подумайте, кто может сделать это за нас? И сделает это таким образом, что никто из нас, и особенно Эшли, ни капельки не пострадает, — если только мы организуем это правильно.
— Не понимаю, кого и что ты имеешь в виду, — выразила Салли общее недоумение.
— Ты же сама сказала это, Салли. Кто устраняет человека на срок в пять, десять, двадцать лет или даже пожизненно?
— Законы штата.
— Вот именно. Надо просто сделать так, чтобы власти устранили Майкла О’Коннела. Если у них будет повод, они сделают это с радостью, верно? А мы должны позаботиться лишь о том, чтобы у них такой повод был.
— И что это за повод? — спросила Эшли.
— Достаточно серьезное преступление.
— Согласитесь, идея Скотта была гениальна, — сказала она.
— Не знаю… — протянул я. — Я бы назвал ее вовсе не гениальной, а дурацкой и рискованной.
— На первый взгляд она действительно кажется такой, — ответила она, помолчав. — Но заметьте, как уникально мыслит Скотт — абсолютно вразрез с общепринятыми стереотипами. Много ли вы найдете профессоров истории, занимающих прочное положение в престижном гуманитарном колледже, которые пошли бы на преступление?
Вопрос был риторический.
— Или консультантов и тренеров футбольной команды частной школы? Или провинциальных юристов? А как насчет студентов-искусствоведов? Уж никак нельзя было бы подумать, что эти люди решатся на преступление. И при этом на преступление с применением насилия.
— И все же я не уверен…
— Они были хорошо подготовлены к тому, чтобы нарушить закон. Благодаря Салли с ее юридическим багажом они знали, как это лучше сделать. А Скотт даже не догадывался, как помогает ему военный опыт, приучивший его к дисциплине, стать хорошим преступником.
— Я все-таки думаю, что правильнее было обратиться в полицию.
— Но у них не было никаких гарантий, что правоохранительная система им поможет! Разве мало вы читали в газетах о трагедиях, происшедших из-за одержимости любовью? И о полицейских, жалующихся, что у них были связаны руки?
— Однако…
— Вряд ли вы хотели бы, чтобы надпись на вашем надгробном камне начиналась со слов: «Если бы только…»
— Да, но…
— Положение, в которое они попали, знакомо многим. Кинозвездам, телеведущим, секретаршам процветающих фирм, домохозяйкам. Одержимость может проявиться в любой экономической и социальной сфере. Но их реакция на нее была уникальна. А какова была их цель? Обеспечить безопасность Эшли. Разве может быть более бескорыстный мотив? Попробуйте встать хотя бы на миг на их место. Что сделали бы вы?