— Может быть, мне лучше выехать сегодня же вечером? — предположил Скотт.
— Нет, — тут же откликнулась Салли. — Это внесет элемент паники. Лучше действовать без спешки.
Они секунду помолчали.
— Слушай, — спросил вдруг Скотт, — а у тебя не было подобных случаев?
Он имел в виду ее судебную практику, но Салли поняла его по-своему.
— Был, но только однажды, — ответила она. — Ты мне говорил, что будешь любить меня вечно.
Наши местные газеты в течение нескольких дней освещали событие, которое вызвало широкий резонанс в Долине, где я живу. Тринадцатилетний мальчик-сирота был взят на воспитание в семью и умер при подозрительных обстоятельствах. Полиция и окружная прокуратура вели расследование, активно участвовала в нем и местная пресса, специализирующаяся на уголовной хронике. Но факты по этому делу были столь запутанны и противоречивы, что доискаться до правды не представлялось возможным. Ребенок был убит выстрелом из пистолета, произведенным с близкого расстояния. Приемные родители показали, что мальчик нашел пистолет отца, стал играть им и тот разрядился. Но не исключено, что он вовсе не играл, а совершил самоубийство. Кроме того, на руках и на теле мальчика имелись кровоподтеки недавнего происхождения, наводившие на мысль об избиении, если не о чем-нибудь похуже. А может быть, между ним и одним из родителей произошла схватка из-за пистолета и тот случайно разрядился. И самый худший вариант — это было убийство. Убийство, совершенное в приступе ярости, отчаяния или неутолимой страсти, либо просто-напросто убийство как следствие неспособности справиться с ударами судьбы.
Истина, сдается мне, сплошь и рядом от нас ускользает.
Целую неделю черно-белая фотография погибшего ребенка ежедневно появлялась на газетных страницах. У него была чудесная, слегка насмешливая и застенчивая улыбка и глаза, которые, казалось, обещали большое будущее. Может быть, именно это подпитывало длительный интерес к этой истории, нескоро угаснувший в непрерывно обновляющемся потоке событий. В этой смерти было что-то сомнительное. Попахивало обманом.
Никто не заботился об этом мальчике при жизни. По крайней мере, всерьез.
Я, наверное, реагировал на эту историю так же, как и все другие, кто читал о ней или слышал в ежевечерних новостях по радио или обсуждал около бачка с охлажденной водой. Она не оставила равнодушным ни одного человека, который хотя бы раз глядел на спящего ребенка и думал о том, насколько хрупка всякая жизнь и насколько непрочно то, что мы считаем счастьем. Я думаю, что примерно то же самое постепенно доходило до сознания Скотта, Салли и Хоуп.
12
Первые непродуманные шаги
На следующее утро Скотт двинулся на восток очень рано, и поднимающееся навстречу ему солнце, отразившись от поверхности водоема около городка Гарднер, залило своим сиянием все лобовое стекло. Обычно, проезжая по автостраде номер два через эту пустынную и самую скучную часть Новой Англии, он буквально летел на своем «порше», не глядя на спидометр. Однажды его оштрафовал лишенный чувства юмора полицейский, зафиксировавший, что он едет со скоростью более ста миль в час, и, разумеется, вручил ему повестку на серию лекций по правилам движения, которые Скотт проигнорировал. Когда он ездил в одиночестве на большой скорости, он забывал о своем возрасте. Все остальное время он вел себя как взрослый и законопослушный гражданин. Он понимал, что в этой бесшабашности находит выход какая-то более глубокая внутренняя потребность, но предпочитал не вдаваться в это.
«Порше» начал напевать характерную для него мелодию-напоминание, которая означала: «Если ты позволишь мне, я могу ехать быстрее». Скотт прибавил скорость, раздумывая над своим разговором с Эшли, состоявшимся накануне вечером.
Они не обсуждали дело, заставившее его отправиться за ней. Скотт начал было расспрашивать ее, но осознал, что, по всей вероятности, повторяет вопросы Салли и Хоуп, с которыми Эшли уже разговаривала. Так что он только дочь предупредил, что приедет рано, а она сказала, чтобы он не искал, где припарковать машину, а просто посигналил у ее окна, и она выскочит к нему. Скотт решил, что по дороге Эшли достаточно откровенно объяснит ему ситуацию и он сможет в какой-то степени оценить ее.
Он до сих пор не знал толком, что обо всем этом думать. Тот факт, что его первая реакция на письмо О’Коннела оказалась оправданной, сам по себе ничего не говорил.