— Если ты так считаешь, давай встретимся сегодня в том же ресторане, где мы с тобой были во время нашего первого и единственного свидания. Ты согласен?
— Только в том случае, если ты пообещаешь, что не собираешься расстаться навсегда. Ты нужна мне, Эшли. И я тебе нужен, я знаю.
Это прозвучало просительно, почти по-детски, и Эшли несколько растерялась.
— Хорошо, я обещаю, — ответила она, поколебавшись. — В восемь?
— Давай. Это будет здорово. Нам о многом надо поговорить. О нашем будущем, например.
— Замечательно, — произнесла Эшли с притворным воодушевлением.
Она положила трубку, ничего не сказав ему ни о том, как ей было страшно, когда он преследовал ее под дождем по дороге к метро, ни о мертвых цветах, ни о чем-либо другом, что пугало ее.
И теперь она старательно отводила глаза от отца, сидевшего у стойки, наблюдала за входом в ресторан и, по мере того как время приближалось к восьми, все больше надеялась, что на этот раз не повторится то, что было в музее. План, разработанный ею с отцом, был прост: они придут в ресторан пораньше, Эшли займет место в кабинке и, когда появится О’Коннел, Скотт неожиданно подсядет к нему, так что он не сможет уйти, пока они не выскажут ему все, что собирались. Они будут действовать как слаженная команда, настаивая на том, чтобы О’Коннел оставил ее в покое. У них будет численное преимущество, они будут находиться в публичном месте, и, как утверждал Скотт, они задавят О’Коннела психологически и будут полностью контролировать ситуацию. «Будь сильной и решительной. Выскажи ему свои требования четко и недвусмысленно, чтобы у него не оставалось никаких сомнений, — авторитетно наставлял ее Скотт. — Помни: нас двое. Мы умнее его, лучше образованны и располагаем бо́льшими средствами. Всё в наших руках».
Эшли взяла стоявший перед ней стакан с водой и сделала глоток. Губы ее были сухими и запеклись. У нее вдруг возникло ощущение, словно она плывет в открытом море на спасательном плоту.
Она поставила стакан и в этот момент увидела входившего в ресторан О’Коннела. Приподнявшись с диванчика, она помахала ему. О’Коннел быстро окинул взглядом зал, но трудно было сказать, обратил он внимание на Скотта или нет. Она скосила глаза на отца. Тот заметно напрягся.
Сделав глубокий вздох, она мысленно проговорила: «Итак, Эшли, занавес поднят. Звучит увертюра. Представление начинается».
О’Коннел быстро пересек зал и скользнул на диванчик напротив нее.
— Привет, Эшли, — бросил он. — Как здорово увидеться с тобой!
— Почему ты не пришел тогда в кафе? — не сдержавшись, упрекнула его Эшли. — И стал вместо этого преследовать меня на улице?
— Ты испугалась? — спросил он, улыбнувшись, словно она бросила ему какую-то шутку.
— Да. Если ты говоришь, что любишь меня, то почему ведешь себя так странно?
Он опять улыбнулся, вместо ответа, и Эшли вдруг подумала, что и не хотела бы услышать его. Майкл О’Коннел слегка откинул голову назад, затем наклонился к ней и собирался взять ее за руку, но она быстро спрятала руки под стол. Она не желала, чтобы он прикасался к ней. Он фыркнул и откинулся на спинку диванчика:
— Значит, это все-таки не романтический ужин вдвоем?
— Нет.
— Значит, ты солгала, пообещав, что это не будет прощальная встреча, да?
— Майкл, я…
— Мне не нравится, когда люди, которых я люблю, лгут мне. Это меня злит.
— Я пыталась…
— Мне кажется, ты не вполне понимаешь меня, Эшли, — спокойно проговорил он, не повышая голоса. Можно было подумать, что они разговаривают о погоде. — Ты не думаешь, что у меня тоже есть чувства?
Он произнес это ровным, чуть ли не деловитым тоном. «Нет, не думаю!» — хотелось ей крикнуть, но вместо этого она сказала:
— Послушай, Майкл, зачем растравлять себя и делать еще тяжелее то, что и так тяжело?
— А что тут тяжелого? — улыбнулся он. — Ничего тяжелого не случится. Я люблю тебя, Эшли. А ты любишь меня. Ты этого просто еще не сознаешь. Но ты поймешь, скоро поймешь.
— Да нет, Майкл, ты ошибаешься.
Произнеся это, она поняла, что обсуждает с ним их отношения, то есть говорит совсем не то, что нужно.
— Ты что, не веришь в любовь с первого взгляда?
— Ох, Майкл, ну почему ты не можешь оставить меня в покое?
Он слегка усмехнулся, и у Эшли промелькнула пугающая мысль: «Он получает от этого удовольствие».
— Похоже, я должен доказать тебе свою любовь, — сказал он, снова улыбнувшись.