— Если хочешь получить от неё пулю в лоб, то вперед. — со скептицизмом говорит он.
— Что, она такая же?
— А ты как думаешь, какой должна быть супруга Дона? Она может любить выпечку, заниматься садоводством, но всегда будет носить с собой заряженный пистолет. Враги её мужа — её враги.
— Это ужасно. Не представляю себя такой. — на его лице появилась усмешка.
— Узко мыслишь. — парирует темноволосый.
Осознание того, что несколько часов я дала Боссу мафии по яйцам и он чуть не убил меня, заставили пересмотреть ситуацию с Энрике. Не такой уж и придурок. Ну, может, чуть чуть.
— Спасибо за то, что приказал своим головорезам следить за мной и, в итоге, спас.
— Двое из этих головорезов дали по морде трем мужчинам в клубе, положившим на тебя глаз.
Глаза чуть не повыпадали из орбит.
— Что? Но почему так радикально?
— Потому что никто не смеет претендовать на то, что интересует меня. — стальным, серьезным голосом отвечает Энрике, обращая свой взор на меня.
Его близкое присутствие несколько обескураживает и накрывает меня волной очарования. Он очаровал меня. Его запах действует опьяняюще, больше, чем любой бурбон на свете. Его губы, которые так хочется попробовать на вкус...Тату на шее, до которого хочется дотронуться. Мускулистая грудь, виднеющаяся из под футболки...Всё в нем меня очаровывает.
Понимая, что не могу перед ним даже нормально дышать, я поднимаюсь слишком быстро и резко. Нужно добираться домой, иначе сейчас я натворю делов с мафией.
— Так где моя сумка? — спрашиваю я хрипловатым голосом, поправляя платье, которое за всё это время значительно подкатилось.
— Мне нравится, как ты смотришься в нём. — проговорил он, прожигая взглядом мои бедра.
— Я писала Марие, что иду домой. Она наверняка волнуется. — с трудом, но удается игнорировать чувство сжения внизу живота после его слов.
— Ты не понимаешь, что после твоей выходки он не оставит тебя в покое? — его сухой тон начинает пугать меня.
— И что ты прикажешь мне делать? Улетать?
— Думаешь, не найдет? Уверен, Лоренцо уже знает детали твоей жизни начиная с пубертатного периода, — хмурясь, продолжает. — А возможно, даже и раньше.
Его сарказм заставляет меня постепенно придти в бешенство, потому что сейчас мне четко нужно знать как обезопасить себя. Видимо, заметив, что я раздражена, Энрике говорит:
— Здесь много комнат, присмотри себе.
Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него. Интересно, как эта ваза будет смотреться у него на голове?
— Еще чего. Вызови какую-то мамаситу из своего клуба на дом, или займись самообслуживанием. Меня в это не впутывай. — чувствуя, как тормоза вот-вот сдадут, едва не рычу я.
— Мамасита, — фыркая, обращается Энрике ко мне. — Мне всё равно, хочешь идти и получить пулю в лоб, как только покинешь особняк — вперед. Считай, что тебя спасает только моё влечение к тебе.
Идея с вазой кажется, что ни на есть, превосходной.
—Ну раз так, тогда мне нужна Мария рядом. — твердо отвечаю и тут же жалею об этом.
Энрике резко поднимается, документы разлетаются в разные стороны, а он резко хватает меня одной рукой за талию, второй грубо держит мой подбородок. Еще чуть-чуть и моё сердце остановится.
— Деваки, — его мрачный тон вызывает гусиную кожу. — Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Не забывай с кем разговариваешь. Не расценивай мою доброту, как слабость, иначе пожалеешь об этом. — сквозь зубы говорит он почти что мне в губы.
Глаза предательски начала накрывать пелена слез. Направляю свои последние силы на то, чтобы держаться перед ним. Это кажется невозможным.
— Как долго это должно продолжаться? — дрожащим голосом спрашиваю я.
— Такое унижение он точно долго не забудет. Особенно, когда узнает, что ты под моей защитой. Может полгода, может два.
Его ответ действует на меня, словно нашатырь.
— Но у меня работа! У меня семья в Сан-Франциско, вся моя жизнь там.
— Сумка на дальнем столе. Выбор за тобой, Деваки. — проговаривает мужчина, резко отпуская меня.
Не почувствовав поддержку, мои ноги подкашиваются и я падаю на кожаный диван. Энрике покидает особняк молча и быстро, оставляя меня в бушующем состоянии одну на этаже, или, что скорее всего, в доме. Эмоции за долгое время берут вверх и я издаю первый всхлип. Глаза щиплет от солных слез, а где-то за грудиной печет.
Куда я вляпалась? Как только могла? Всё слишком тяжело и я не знаю, как мне теперь быть.
Осознание того, что моя жизнь теперь по угрозой, навлекает на меня новую порцию слез.
— Пошло всё нахрен! — реву, быстро хватая свою сумку и покидаю этот проклятый дом.
На улице меня встречает большой двор: справа внушительный бассейн с подсветкой, рядом с ним шикарная беседка. С другой стороны роскошный сад со множеством растительности и зоной отдыха. Босыми ногами я иду по аккуратно выложенной мостовой и ощущаю на себе его взгляд. Следит за тем, уйду я или нет. Но я уйду. Немедленно и навсегда. Покину эту чертову страну и навсегда забуду об этой преисподней.