Вскоре в нескольких шагах от Ростика лежал на земле без сознания уже не оборотень, а человек. Человек, которого Ростик, конечно же, моментально узнал. Это был Бирюк: абсолютно нагой и с глубокой, кровоточащей раной на плече.
Ростик, собрав последние силы, поднялся на ноги и, шатаясь, поплелся в сторону разбитого стражами лагеря. Обернувшись у кромки леса и глянув на уже почти исчезнувшую под тенью луну, он с удивлением подумал: до чего же все-таки удачно ночь полнолуния совпала с ночью лунного затмения.
Утром, когда палатки были сложены, а стражи завтракали, перед тем как продолжить свой путь, Ростик почти не думал о том, что уже сегодня они наконец прибудут в Фаталунию. Его мысли были заняты другим — таинственным человеком, которого он видел этой ночью.
Теперь Ростик понял, каким образом незнакомец дважды исчезал, словно проваливался сквозь землю. Его зонт был предназначен вовсе не для дождя — он был волшебный. Исчез в одном месте, появился в другом — наверное, черный зонт действует именно так, про себя размышлял Ростик.
Впрочем, почему «наверное»? Ему совершенно некуда было деться из коридора в «Лавке госпожи Говерлы». Да и в тупике на улице Исчезнувших Путников не было выхода. И невидимым зонт тоже не делал. Ростик почему-то был убежден, что стань незнакомец невидимым, оборотень все равно чуял бы его запах. Нет, Ростик был уверен — черный зонт мог переносить своего хозяина из одного места в другое.
Ростик вполуха слушал, как, снимая ртом с вертела поджаренные кусочки хлеба и грибов, сидящий рядом Санька что-то увлеченно ему рассказывал.
— В лешах в этих нужно быть ошторожным… Тут, гаарят, такое воитша… мамошки, — с набитым ртом говорил Санька. — Ешть такие шушешства… Наиваются навии. Так от, они, гаарят, уштраиают лаушки. Ешли попаешся ношью — иши пропаа. Утащат как миинького — поинай ак жваи… А ешли днем…
Он замолчал, и Ростик непроизвольно поднял глаза. Проследив за взглядом Саньки, он увидел, как из-за деревьев вышел Невер. Ростик сразу заметил, что Невер хромает. Присмотревшись к его походке, он почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось — словно червячок заерзал.
— Што ш тобой, Неер? — спросил Санька, продолжая с аппетитом пережевывать поджаренные на костре хлеб и грибы. — Што ш ногой?
Невер бросил на Саньку хмурый взгляд из-под бровей, потом косо глянул на Ростика и ответил:
— Попал в навью ловушку.
Отвернувшись, он хромающей походкой направился к завтракающим Мольфару, Мераби и Орландо, сидевшим на сложенных палатках.
— Ну! — повернувшись к Ростику с круглыми, как два золотых солнца, глазами, воскликнул Санька. — А шо я гаарил?
Но Ростик не слушал его. Он смотрел вслед Неверу, наконец, сообразив, из-за чего у него внутри шевельнулось это нехорошее чувство подозрения. Невер хромал на правую ногу! Вспоминая события прошедшей ночи, Ростик отчетливо помнил, что таинственного незнакомца с зонтом оборотень укусил… именно за правую ногу.
«Этого не может быть!» — потрясенно думал Ростик. — «Невер?! Да нет… Это чушь полная! Но… если подумать…».
Невер перевернул днищем вверх большой котелок и, используя его вместо табуретки, присел сверху. Мольфар протянул ему вертел с нанизанными на него пропеченными над костром яблоками.
Исподтишка наблюдая за Невером, Ростик лихорадочно размышлял. Мог ли Невер пройти через коридор теней и обратно? Конечно, мог! Он же маг. Это раз. Стражи прибыли в Гелион на следующий день после того, как Ростик оказался в мире Двенадцати Городов. Но Арни сказал, что Невер прибыл в Гелион на два дня раньше, а значит… Ростик быстро опустил глаза, когда Невер заметил на себе его взгляд. Притворившись, что с интересом рассматривает свои кроссовки, Ростик подумал: да, Невер мог быть тем человеком, которого он увидел на улице Исчезнувших Путников. Это два. Вот только… Ростик ни разу не видел в руках Невера черного зонта. Но с другой стороны, у зонта есть очень удобная особенность, как ночью убедился Ростик, — он умеет исчезать. Это три. И пораненная нога — это четыре.