— Я не понял, — хмуро сдвинул брови Анчутка, когда свет смарагда потух, а Мольфар собрал монеты, зависшие в воздухе над мисками, и положил их на стол. Глум посмотрел на Лиса и с упреком спросил: — А почему это у нас с Саней в мисках медные луны, а у тебя серебряный? Ты что, какой-то особенный?
— Еще бы! — ухмыляясь, заявил Арни. — Не пристало мне, дружище, ломать зубы о медь. Только о серебро!
— Да какая разница, из-за каких монет без зубов оставаться?! — зыркнул на Анчутку Санька; он был в шоке, что именно ему попалась одна из монет. — Лучше вон Ростику с Невером завидуй — им вообще монеты не попались. Везучие…
Ростик тем временем заметил, что за соседним столом Мераби проделала то же самое, и монеты вынырнули из мисок Решки, Дрю и Фиалки. Он даже подумал, а может, Санька прав: не определяет ли таким образом Проклятый Город самых невезучих?
— Можно смело есть, — тем временем сказал Мольфар, и все накинулись на еду, поскольку сильно проголодались.
Ужин уже был почти закончен, когда к Мольфару подошел хозяин трактира.
— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу, однако вами интересуются.
— Кто интересуется? — спросил Мольфар.
— Придворный его высочества принца Дориана, господин маг, — ответил Акакий Ляпсус. — Проводить его к вам?
— Да, будьте любезны, — ответил Мольфар и, когда хозяин трактира отошел, повернулся к своим спутникам со словами: — Принц уже знает, что мы в городе. Что ж, это очень кстати.
Арефа Шмяк имел такой вид, как будто во время уборки, вытирая пыль с книжных полок, он сначала упал со стремянки, потом стремянка упала на него, а в довершение всего уже на стремянку упал и книжный шкаф.
Под глазом у господина Шмяка красовался фонарь размером с куриное яйцо, отливающий синевой и желтизной одновременно. Правая рука у него была забинтована, а на левой щеке, прямо под синяком, был наклеен пластырь.
— Добрый вечер, многоуважаемые стражи Ордена, — радушно заулыбался он.
У господина Шмяка не хватало как минимум пары зубов, отчего он немного шепелявил. Ростик почему-то подумал, что, наверное, когда на стремянку падал книжный шкаф, господин Шмяк забыл закрыть рот.
— Его высочество осведомлен о том, что Орден почтил своим посещением Фаталунию, — обходительным тоном сообщил он, — и приглашает вас в Фаталунский замок — резиденцию его высочества. Принц справедливо полагает, что столь высокие гости не должны останавливаться в трактирах для простолюдинов.
Мольфар улыбнулся, сощурив глаза до узких щелочек:
— Что вы, уважаемый, вполне приличный трактир, — Ростик увидел, как приосанился Акакий Ляпсус, вытирающий пыль за столиком поблизости и не упускающий ни слова из разговора мага и царедворца его высочества. — А нам приходилось бывать в разных местах. Маг готов ко всему — его трудно удивить.
Арефа Шмяк непонимающе поморгал, решив, что маги предпочитают остаться здесь, вместо того чтобы погостить в замке. Мольфар заметил это и сказал:
— Однако мы принимаем приглашение принца, почтенный господин Шмяк.
Фаталунский замок стоял на высокой крутой скале, казалось, под самым небом. Круглые с острыми зубцами и маленькими окнами башни замка вонзались в темно-синее ночное небо, а над ними застыла, сияя таинственным серебристым светом, большая круглая луна. На фоне луны мелькнул силуэт летучей мыши и тут же исчез.
— Город летучих мышей, — поморщился Арни с недовольным видом.
— Ага, — пробурчал Анчутка, — и, в отличие от них и нашего рубеала, мы не умеем летать, между прочим.
Все повернули к нему свои лица, а Анчутка в свою очередь повернулся к Арефе Шмяку.
— Лучше бы мы остались в трактире, — сказал он ворчливым голосом. — Там хоть поспать можно. А на эту скалу мы всю ночь ползти будем.
— А действительно! — воскликнула Фиалка. Уперев руки в бока, она уставилась на Арефу Шмяка требовательным взглядом и без обиняков выпалила: — Вы что, спятили, господин придворный? Это ж несколько часов на своих двоих! Да еще по такой крутизне! Мы, между прочим, с дороги, вы запамятовали?
— Что вы, что вы! — замахал руками господин Шмяк. — Как можно! Нет-нет, никто не пойдет пешком.
— Нет? — недоверчиво переспросил Лис.
— Ну разумеется, нет, — заверил возмущенных стражей Арефа Шмяк и для вящей убедительности изо всех сил затряс головой из стороны в сторону. Ростик даже подумал, что при здешнем повальном невезении делать этого ему не стоит категорически — еще голова отвалится.