Хотя никто из собравшихся за столом почти не спал уже сутки, всем до крайности хотелось просто поговорить.
— Я тут заказал на «Амазоне» весьма интересную подборку фоток, — сообщил Карита, — и получил сообщение, что они отправлены именно в тот момент, когда был захвачен «Фукуока Доум». Теперь вот не знаю, а вдруг моя жена сможет их надыбать?
Мацуока и Набесима рассмеялись, попыхивая своими сигаретами. Мацуока курил «Хи-Лайт», а Набесима довольствовался «Майлд Ларке», хотя оба предпочитали «Севен Старз». Кодама сказал, что весь запас «Старз» оказался распродан. Мацуока заметил, что ночные клубы в Накасу, возможно, еще будут открыты, а Карита, давясь от смеха, сказал, что около моста Харуёси есть корейский паб «Бригада удовольствия», которому не помешало бы срочно сменить название.
Поскольку встреча на корейском КПП «D» была назначена на полпятого, Йокогава решил зайти в мэрию. Начальник предупредил, что мэр хотел его видеть и что лучше держать это свидание в тайне. Мацуока, Набесима и Карита проводили его до дверей, наперебой давая советы: взять обычную камеру вместо цифровой, поскольку не ясно, когда отключат электроэнергию, надеть вместо кожаных туфель кроссовки на случай, если придется бегать, не пытаться говорить на своем дурном корейском, и прочее. Коллеги хотели довести его до лифта, но Йокогава отмахнулся:
— Ну ладно, не очень-то уж, знаете ли!
Откровенно говоря, перед грядущей встречей с людьми из Экспедиционного корпуса Йокогава все же немного нервничал. Сама мысль о том, что ему придется вернуться в лагерь, заставляла сердце учащенно биться. Но, с другой стороны, не было никакого смысла делать драму и устраивать ему почетные проводы. Йокогава всегда стремился избегать излишнего шума. Ему случалось выезжать далеко за рубеж, чтобы сделать репортаж о том или ином конфликте, и чем тише его провожали, тем было лучше. Прощальные церемонии с друзьями и любимыми были откровенно вредными. Чем опаснее предстояла миссия, тем спокойнее следовало держаться, делая вид, что ничего страшного не происходит, а предстоящая поездка в «горячую точку» не страшнее прогулки по парку.
Он вышел из редакции через черный ход и сел в поджидавшую его машину. Мэрия виднелась впереди, и в этот час ее здание еще отчетливее выделялось на фоне пустынных улиц. Свет горел на всех этажах. С момента начала оккупации Фукуоки для служащих не осталось буквально ни одной минуты для отдыха.
Подъехав к зданию, он прошел к главному входу и, показав свою карточку охраннику, сказал, что у него назначена встреча с мэром. Охранник направил его не в кабинет мэра, а в Окружное бюро на тринадцатый этаж. Но когда Йокогава поднялся на лифте, его никто не встретил. По одной стороне длинного коридора шли двери конференц-залов, начиная с номера 1301. Он замешкался, не понимая, куда ему идти. Коридор заканчивался двойными дверями матового стекла, за которыми располагался большой зал. Откуда-то раздавались голоса, но Йокогава не мог определить, кому они принадлежат. Он решил было вернуться к охраннику и уточнить нужный ему номер, как вдруг услышал, что его зовут. Йокогава обернулся и узнал мэра, с которым так часто встречался в качестве журналиста.
— Извините, что пришлось вас обеспокоить в такой ранний час, — сказал Тензан.
Мэр выглядел вконец измученным. Хотя он был чисто выбрит, его галстук косо сидел на шее, а рубашка была измята. Редкие волосы градоначальника стояли дыбом, плечи опустились еще ниже, отчего он казался совсем сутулым. В комнате площадью не более двенадцати квадратных метров помещался фанерный стол и несколько поломанных старых стульев. У окна приютилось какое-то растение в горшке, явно требовавшее полива. На столе грудой лежали листовки с призывами о защите окружающей среды и утилизации промышленных отходов. Остальное пространство стола занимали пустые бутылки, чайник и чашки; из алюминиевой пепельницы торчали сигаретные окурки. На стене криво висели часы с потускневшей серебряной надписью «Дар от часовой мастерской Танакамару».
— Прошу простить меня, что не встретил вас, — произнес Тензан с чисто токийским выговором.
Тензан не был коренным жителем Кюсю. После успешной работы на должности консультанта в области управления он вернулся в родной город своей матери как кандидат от старой Демократической партии и выиграл выборы. Обращаясь к избирателям, Тензан отметил, что, хотя он и не коренной житель Фукуоки, он всегда ощущал себя ее гражданином и что возрождение города не будет зависеть от сторонних мнений. Мэр решил прибегнуть к помощи неправительственных организаций, чтобы модернизировать систему городского управления и восстановить его финансовые основы, и даже преуспел на этом поприще, использовав свои связи с восточноазиатскими предпринимателями и создав специальную экономическую зону, свободную от государственного регулирования. Но, несмотря на очевидные успехи, в системе городского управления у него появилось множество недоброжелателей.