— Проблема заключается в том, — начал он еще более хриплым голосом, — что среди работников мэрии падает дисциплина. Кажется, что все катится под откос. Муниципальная власть больше не работает, а многие служащие словно ждут вызова от Экспедиционного корпуса, как я вам уже говорил. Те, кто работает непосредственно с ними, уже не исполняют указания своего непосредственного начальства и работают фактически от имени Корпуса Корё. Некоторые служащие уже начали приискивать участок для размещения прибывающих ста двадцати тысяч новых корейцев. Надо отдать должное, что многие наши сотрудники относятся к такому поведению негативно. Возможно, из зависти или ревности, если можно так выразиться. Но, как мне кажется, те, кто сейчас пытаются прогнуться под корейцев, в конце концов жестоко ошибутся. Вряд ли их нынешнее поведение гарантирует им безопасность. Самое страшное, что может случиться в нашем положении, это раскол среди тех, кому доверено управление городом. И это, похоже, уже случилось. Но больше всего меня беспокоит то, что подобное происходит и на уровне правительства Японии.
Тензан взглянул на часы на стене. Затем облизнул губы, кашлянул, прочищая горло, и, глубоко вздохнув, сказал:
— Позавчера Осака направила сюда два полицейских подразделения SAT. Аббревиатура расшифровывается как…
Йокогава прервал его, сказав, что знает, как расшифровывается название полицейского спецподразделения.
— Объединенная команда — шестьдесят бойцов — поступает под начало командира SAT из Осаки в чине капитана. Полиция префектуры негодует, поскольку наш командир старше по званию, но при этом остается не у дел. Это никуда не годится. SAT отправлена по приказу из Осаки, а в Осаку, вероятно, поступил приказ из Национального полицейского агентства, решения которого поддерживает ряд министров. Мне сообщил об этом один из членов кризисного штаба, которому небезразлично, что происходит. Он не стал уточнять, кто из министров за использование SAT.
Беда заключается в том, — продолжил мэр, — что официально SAT не получила никакого приказа от правительства, а это значит, что министры не понесут ответственности в случае провала операции. Судя по всему, они планируют захватить кого-нибудь из людей Экспедиционного корпуса. Но в отделении SAT нашей префектуры едва ли наберется двадцать человек, и их уровень подготовки сильно отличается от людей из Осаки. Те получили подготовку в США и Европе, имеют более совершенное оружие и смотрят на полицию префектуры сверху вниз. Мне только что доложили об их прибытии, и я ума не приложу, что они тут затевают. Если они действительно планируют захватить кого-то из ЭКК, то это неизбежно повлечет огромный риск для местного населения, и я не хочу брать на себя ответственность. И, черт возьми, совершенно не ясно, кто на самом деле будет за это отвечать!
«Так вот оно что, — подумал Йокогава. — Разумеется, SAT не станет атаковать лагерь террористов, чтобы захватить пленных. Они обучены задержанию преступников и спасению заложников, а не военным действиям. Это подразделение попросту не способно вступать в противодействие с войсками, вооруженными гранатометами и пулеметами. Значит, они будут организовывать засады на отдельных представителей Корпуса во время проведения арестов».
— Что я могу сделать? — спросил Йокогава мэра.
— Будьте добры, сообщите нам, как будут проходить аресты, — сказал Тензан. — Понимаете, у меня вряд ли появится возможность связаться с вами, если дела примут дурной оборот.
На случай возможной перестрелки Йокогава все же решил взять с собой полицейский бронежилет.
Рассвет еще не наступил. Вдоль дороги № 202 сквозь мрак проступали очертания зданий. Сотрудники полиции поливали дорожное покрытие и убирали осколки стекла возле закрытой станции Нисиецу. Прошедшей ночью толпа в количестве приблизительно ста молодых людей закидала полицейский кордон камнями, бутылками и пакетами с дерьмом и краской. Несколько человек удалось арестовать; некоторые из задержанных получили серьезные травмы, после того как их опрокинули на землю и отделали резиновыми дубинками. Среди полицейских также оказались раненые. Станция располагалась всего в трех километрах от лагеря боевиков. Она обслуживала частную железнодорожную линию, и на ее охрану отрядили куда меньше полицейских сил, чем, скажем, на станцию Хаката или в порт. Хотя полицейские находились почти под носом у северных корейцев, из вооружения они имели лишь резиновые дубинки, щиты и водяные пушки для разгона манифестантов. Скорее всего, когда к полицейским подступила толпа людей, почувствовавших себя запертыми в городе, с требованием открыть станцию и вновь организовать движение поездов, и начала швырять камни, те пришли в ярость. Помимо этого, в городе отмечались и другие эксцессы. Блокада только началась, и поставки продовольствия и топлива пока что не прекратились, но местные жители уже начали спешно закупать в магазинах еду и наполнять канистры на автозаправках. Камнями закидали также офис Чхонрён, нападениям подверглись салоны с автоматами «патинко», которыми владели люди из корейской диаспоры. Некая культовая группа, желавшая покинуть Фукуоку, потеряла несколько человек убитыми и ранеными, напав на полицейский блокпост.