— Могу ли я вас спросить?
Корейцы посмотрели на него, словно предупреждая, чтобы он не навлек на себя ненужных неприятностей. Прежде чем ответить, Чхве некоторое время смотрел на журналиста в упор, и от его взгляда Йокогава почувствовал колики в животе.
— Что такое? — наконец произнес Чхве.
Хотя и хриплый, его голос, когда он не отдавал распоряжения, был довольно приятен на слух, но вежливая интонация все равно заставляла внутренне напрягаться.
— У вас есть ордер на арест этого Маэзоно? — спросил Йокогава.
— Да, — коротко ответил ему Чхве, не сводя взгляда.
— А кто выдал ордер? Какая организация и на основании какого закона?
— Я не могу раскрывать все подробности, — покачал головой Чхве. — Пожалуйста, обратитесь в отдел пропаганды и управления.
— Хорошо, — отозвался Йокогава, заметив, что его собственный голос стал неестественно высоким. И еще он обратил внимание, что его подмышки стали совсем мокрыми, хотя в салоне было прохладно.
Поскольку в бронетранспортере не было окон, Йокогава не видел того, что происходит на улице. От КПП «D» до Даймё 1-тёмэ дорога должна была занять не более десяти минут, но чтобы не выезжать на блокированные магистрали, пришлось двигаться по прилегающим улицам. Чхве встал со своего места и поднялся в башню. Тхак с любопытством оглядывал Йокогаву, но, когда их взгляды встретились, кореец отвел глаза в сторону. Больше всего его заинтересовала цифровая камера Canon, висевшая у Йокогавы на шее. Тот вдруг понял, что до сих пор не сделал ни единого снимка. Стараясь, чтобы его не услышал Чхве, Йокогава тихонько спросил Тхака, можно ли ему что-нибудь сфотографировать. Тхак сокрушенно мотнул головой:
— Нет фото. Специальная полиция, — сказал он на ломаном японском.
— Понятно, — кивнул Йокогава, пытаясь догадаться, сколько лет этому юноше, почти ребенку.
Тот действительно недавно перешагнул подростковый рубеж, отделявший его от взрослой жизни, но в нем уже проглядывала зрелость. Лицо было молодым, но в глазах стояла тревога. И хотя Тхак вел себя просто и непринужденно, что-то в его поведении заставляло насторожиться.
Броневик сбавил ход. Тхак встал с места и заглянул в кабину. Чхве все еще находился в башне, и его ноги оказались прямо перед глазами Йокогавы. Одна брючина задралась, и он мог видеть притороченные к голени ножны с боевым ножом. Рукоять была оплетена металлической проволокой, а сами ножны были не кожаными, а металлическими. Йокогава размышлял: может быть, мэр действительно желал, чтобы он передал корейцам информацию о готовящейся против них операции SAT, но в любом случае он не мог поступить таким образом. Это означало бы только одно — допрос. Мысль о том, что ему придется иметь дело с таким, как Чхве, вызывала не иллюзорный страх. Кроме того, Йокогаве претило сотрудничать с теми, кто нагло и беззаконно захватил его родной город и лишил многих людей свободы. Но, с другой стороны, у тех, кто сталкивается с людьми, способными на самое жестокое насилие, возникает соблазн подыграть им. Постоянное ощущение опасности слишком изнурительно для нервной системы, и было очень легко, приняв желаемое за действительное, сказать самому себе, что, может быть, эти парни не такие уж и плохие.
Полицейские из префектуры выглядели совершенно потерянными. У них был приказ, и им нечего было противопоставить людям из Корпуса; фактически весь город стал заложником, и оставалось только беспрекословно выполнять приказы захватчиков. Полицейские делали свое дело, полностью отрешившись от ситуации. Думать о происходящем было очень страшно, и они превратились в безжизненных кукол. Йокогава, стараясь не потерять связи с действительностью, заставлял себя смотреть на Чхве и Тхака, как на террористов. И как ни хотел того мэр, он не собирался играть на стороне тех, кто покусился на его свободу.
Бронетранспортер замедлил ход и наконец остановился. Чхве открыл дверь и сделал знак японцам выходить первыми. Когда Йокогава поднялся со своего места, машина дернулась, и он едва не упал. Тхак схватил его за руку и помог устоять на ногах.
— Старею, что тут скажешь! — отозвался Йокогава, спрыгивая на землю.
Они находились в нескольких сотнях метров от боковой улицы, что шла от проспекта Тайсё в сторону Тендзина. Йокогава был до крайности изумлен, увидев на улице толпившихся людей. Экспедиционный корпус никого не уведомлял о проведении задержаний — откуда все эти люди могли узнать? Почти все собравшиеся были молодыми; некоторые приехали сюда на велосипедах. Кто-то разговаривал по мобильнику, кто-то фотографировал происходящее.