Хотя мужчина и потерял половину головы, умер он не сразу. Руки его все еще сжимали дробовик, пальцы дрожали, а голова с вывалившимся мозгом продолжала дергаться. Земля вокруг потемнела от крови. Йокогава попытался стереть с лица кровавую жижу, но неожиданно для себя опустился на корточки и начал неудержимо блевать. Краем глаза он видел, как полицейские ведут Маэзоно к броневику, но никак не мог преодолеть рвотный рефлекс.
4. Парк охори
5 апреля 2011 года
Чхве Хён Ир вернулся в отель «Морской ястреб» с шестым по счету задержанным. Войдя в гостиничный холл, он с удивлением отметил про себя, что кондиционированный воздух больше не беспокоит его. Ранее он чувствовал себя неуютно, словно его тело начинало терять свои контуры и расплывалось. Все же он был привычен к суровому и холодному воздуху Республики. Изменения в ощущениях последовали, скорее всего, оттого, что Чхве гордился тем, как началась его служба в чине капитана в недавно созданной Специальной полиции Экспедиционного корпуса Корё.
Аресты начались в два часа ночи, а к началу дня Чхве привел уже шестого преступника. После проведения первых арестов было решено разделиться на два отряда. Один возглавил Чхве, другой — Пак Ир Су, успевший задержать четырех человек. Разведка ЭКК сформировала список из ста шестидесяти девяти фамилий; половину из перечисленных следовало задержать в течение семи дней, до прибытия подкрепления. Впрочем, нынешние темпы все же не устраивали командование: девять человек за полдня — слишком мало. Большая часть поименованных в списке лиц проживали в окрестностях корейского лагеря — командование посчитало, что проведение арестов в более отдаленных и менее знакомых районах будет слишком опасным.
Задержанный по имени Омура Кикуо, видимо, был частым посетителем отеля «Морской ястреб». Сидя в бронемашине, он похвастался сопровождавшим его полицейским из префектуры, что пару лет назад устроил в холле «Ястреба» вечеринку на восемьсот персон.
— Да, это впечатляет, — мрачно заметил один из полицейских.
Он отлично знал, где с этого дня будет находиться Омура — отнюдь не в номере люкс — и как с ним будут обращаться.
Омура был светской фигурой и одним из богатейших людей Фукуоки. На нем были костюм-тройка из чрезвычайно дорогой материи, красный шелковый галстук, тщательно вычищенные кожаные ботинки и очки в черепаховой оправе. С одной стороны, полицейские-японцы должны были питать чувство жалости к нему, но в то же время они испытывали и некоторое удовлетворение, зная, что ожидает человека, чей доход во много раз превышал их служебное жалованье. Шестидесятилетний доктор Омура был первым в Фукуоке, кто создал больницу, включавшую в себя дом престарелых. Впоследствии, получив огромные прибыли, он стал одним из крупнейших спонсоров как Демократической партии, так и ныне не существовавшей ЛДП. В ордере на арест было указано, что он обвинялся в махинациях со страховыми выплатами, уклонении от уплаты налогов, подкупе политических деятелей и взимании незаконных поборов за лечение редких заболеваний, таких как бессимптомная ВИЧ-инфекция и лимфангиома.
В Экспедиционном корпусе выявлением преступников занимались два офицера. Они использовали идентификационные коды для определения самых крупных налогоплательщиков, в число которых входили владельцы дорогих вилл и ценных бумаг, приобретатели золотых монет и слитков, граждане, обладающие страховыми полисами на крупные суммы, владельцы банковских счетов за рубежом, состоятельные участники благотворительных обществ и члены неправительственных организаций, крупные спонсоры политических партий, любители зарубежных курортов, использующие для перелетов частные самолеты, лица, осуществляющие крупные денежные переводы с кредитных карт, владельцы дорогих импортных автомобилей, яхт и легких самолетов, члены элитных теннисных, яхт- и гольф-клубов, пациенты дорогих частных клиник. По выявлению таковых тщательно изучалось их финансовое и служебное положение; далее в дело вступала муниципальная полиция, которая и выдвигала обвинения в неуплате налогов, коррупции и прочих незаконных деяниях. Первостепенное значение придавалось арестам уголовных преступников — во-первых, ЭКК хотел завладеть их активами, во-вторых, предъявление политических обвинений пока считалось преждевременным.