— Мне сообщили, что часть террористов сейчас направляется к парламенту и Императорскому дворцу, — произнес он неуверенным голосом.
За столом ахнули. Разговоры оборвались на полуслове, смолк треск компьютерных клавиатур. Воцарилась тишина. Были слышны лишь урчание кофемашины и стрекотание факса.
Казалось, атмосфера в помещении изменилась. И дело было не в том, что люди выглядели испуганными, мрачными, тревожными или же впавшими в ярость… «Они словно сдулись», — подумал Ямагива. Все жизненные краски как будто стекли с лиц — общее выражение было таким, какое бывает у человека, когда он впервые встречается с девушкой и видит, что она далеко не так красива, как на присланной ему фотографии.
— Что вы хотите этим сказать? — наконец вымолвил Кидо.
«Он всегда задает этот вопрос», — Ямагива с трудом подавил смех. Идиотский вопрос.
— Об этом сообщили сами террористы? — спросил Сигемицу.
— Нет, — ответил Оикава, — это стало известно от отпущенных со стадиона заложников и от владельцев конфискованных автомобилей.
— Дезинформация, — заявил Кидо. — Если бы они действительно собирались сделать это, то не стали бы рассказывать о своих планах заложникам.
Он вдруг закрыл лицо руками. На девяносто девять процентов это ложь. Но один-то процент все равно остается. Что, если правда? Не станешь же звонить террористам и просить подтвердить информацию. Ямагиве вдруг пришла в голову мысль, что ему даже повезло вылететь со службы. События развивались по наихудшему сценарию, и совсем не удивительно, что все в зале скисли. Задачка была из тех, которые, как ни решай, все равно останешься виноватым. Террористическая атака на Токио в любом случае будет означать падение кабинета и, соответственно, конец политической карьеры Кидо и Сигемицу.
Корейца трудно отличить от японца, к тому же захватившие стадион говорили по-японски. Переодевшимся в гражданскую одежду бандитам будет нетрудно пронести оружие на борт самолета или в поезд и добраться до Токио. В японских аэропортах нет инфракрасных и металлодетекторов, что используются в США для досмотра ручной клади. Можно также отправить оружие с курьером и путешествовать налегке, ведь проследить за всеми курьерскими операциями вряд ли возможно. Пассажиры скоростных поездов личному досмотру не подвергаются. У большинства японцев нет такой привычки — постоянно носить с собой паспорт или иное удостоверение личности, а значит, проверка на внутренних линиях — задача неосуществимая. Можно, конечно, издать срочной указ о том, чтобы все имели при себе личные документы, но что делать, если боевики уже добрались до Токио? Транспортные самолеты корейцев приземлились в половине десятого утра, но никто не знает, как давно высадился передовой отряд, тот, что появился на стадионе. Кто-то из них мог сразу же направиться в столицу. Картина вырисовывалась кошмарная.
— А почему бы не рассмотреть вопрос о нападении на Северную Корею? — спросил Умецу.
Семь лет назад Умецу и его товарищи из правой фракции Либерально-демократической партии разработали и провели законопроект, запрещающий перевод денежных средств в Северную Корею. Однако закон оказался не настолько эффективен, как предполагалось, потому что деньги можно было без особого труда перевести через страны третьего мира.
— Что вы имеете в виду, говоря о нападении на Северную Корею? — снова забрюзжал Сигемицу.
Умецу ослабил галстук и треснул по столу обеими руками:
— Я имею в виду, что это похоже на ситуацию, когда к вам в дом залез вор, а вы спокойно сидите и наблюдаете за ним! Да за спиной «повстанческой армии», или как там ее еще называют, стоит этот карликовый генералиссимус и дергает за ниточки! Ну нет, мы не имеем права снимать с повестки дня вопрос о силовом решении проблемы. По крайней мере, сама угроза нападения с нашей стороны дает определенные возможности.
Мацуока Кусуко, сидевшая рядом с Умецу, кивала каждому его слову. Она сделала себе имя в те времена, когда, будучи главным исполнительным директором японского отделения крупного иностранного телекоммуникационного холдинга, попыталась выкупить компанию NTT Data. Она была не столько экспертом в сфере телекоммуникационных технологий, сколько увлеченной бизнес-леди западного типа. До того как ее пригласили занять должность в кабинете, Мацуока курировала выкуп около двадцати корпораций при поддержке американского инвестиционного банка. У нее было круглое, словно полная луна, лицо; фигуру облекало короткое красное платье с глубоким вырезом на спине. Ей исполнилось пятьдесят четыре, и своим характером она олицетворяла агрессивный стиль Маргарет Тэтчер.