Выбрать главу


Ночь в приморском имении была совсем не такой, как в её прежней жизни.
В Калининграде ночь — это мокрый асфальт, тяжёлое небо и шум ветра, который бьётся о окна, будто требует впустить его внутрь. Здесь ветер тоже был — но другой: он не ломился, он гладил. Он приносил с моря соль, с сада — жасмин, а из кухни — тонкую нить специй, будто дом сам дышал едой.
Фатма сидела у окна, на подушках, с чашкой тёплой воды в руках. Халиль пробовал воду первым — теперь это стало обыденностью, как застёгивать ремень безопасности в машине. Только ремня здесь не было. Здесь была дисциплина.
Хасан-ага стоял чуть позади. Не нависал, не демонстрировал присутствия, но был как тень — полезная тень, которая всегда на месте.
Керим-ага, наоборот, словно специально выбирал место так, чтобы его было видно. Он сидел у двери, вытянув ноги, и изредка бросал язвительные взгляды на служанок, будто проверял, кто из них умеет держать язык за зубами.


Неше-хатун вошла бесшумно.
— Султаным… — она поклонилась. — Писец Мехмед ждёт у малой комнаты. Мустафа-эфенди принёс список людей порта. И… — она замялась. — Пришло письмо.
Фатма подняла взгляд.
— От кого?
— Из Стамбула, султаным. Печать валиде.
Фатма не изменилась в лице, но внутри что-то холодно потянулось, как тонкая нить, затягивающаяся на пальце.
Турхан.
Она знала, что это рано или поздно случится. Просто не ожидала так быстро. Или, вернее, ожидала — но надеялась на одну ночь тишины.
— Принеси.
Неше-хатун протянула письмо на подносе, как принято. Фатма взяла его не сразу. Она посмотрела на печать — аккуратная, ровная. Не как у женщины, которая играет. Как у женщины, которая управляет.
Она разломила воск и развернула бумагу.
Текст был короткий — и именно этим опасный.
Валиде выражала соболезнования. Желала здоровья. Напоминала о долге семьи. И — почти между строк — упоминала, что в ближайшие недели “вопрос о судьбе Фатмы будет обсуждаться”.
Фатма медленно вдохнула.
Вот оно.
Она подняла глаза на Хасана-агу.
— Они хотят выдать меня замуж.
Это не было вопросом. Это было признанием факта.
Хасан-ага склонился.
— Возможно, султаным.
Керим-ага фыркнул.
— “Возможно”. У Хасана-аги всегда “возможно”. Султаным, если вам скажут “возможно, мы вам отрежем голову”, он тоже скажет “возможно”.
Хасан-ага посмотрел на него так, что Керим-ага тут же сделал вид, что изучает узор на ковре.