Выбрать главу


Фаина не показала эмоций, только чуть наклонила голову — её фирменный жест, когда она слушает ложь. Но здесь лжи не было. Здесь было предупреждение.
— Великий визирь? — продолжила она.
— Кёпрюлюзаде Фазыл Ахмед-паша, султаным, — ответил Хасан-ага, и в голосе его мелькнуло уважение. — Он твёрд. Порта слушает его.


Фаина отметила: Хасан-ага уважает визиря. Значит, Хасан-ага человек порядка. Это может быть полезно. Люди порядка редко любят хаос — и часто становятся лучшими союзниками тех, кто умеет порядок создавать.
Девушка вернулась с водой и зеркалом. Зеркало было небольшим, но чистым, в серебряной оправе. Фаина взяла его — и замерла.
На неё смотрела женщина, которую она знала по портретам и реконструкциям — но никогда не видела живой.
Лицо Фатмы — кукольное, ровное, без лишней резкости. Скулы мягкие, губы полные, и глаза… глаза были не её изумрудные. Эти были ярко-синие, холодные, будто в них лежит кусочек неба перед грозой. Волосы — каштановые с рыжиной, густые, ухоженные, собранные так, как умеют собирать только те, у кого за волосами ухаживает целый мир служанок.


Она дотронулась до щеки — кожа гладкая, теплая. Живая.
Значит, это не сон.
И тут — неожиданно — пришла волна радости. Неприличной, почти детской радости, которую она тут же придавила. Потому что радость в этом мире могла стать слабостью.
Но внутри она всё равно сказала себе:
Подарок судьбы. Подарок. Я попала не в безымянную нищету, не в грязь, не в смерть. Я попала в женщину, у которой есть ресурсы. И это значит — у меня есть шанс.
Шанс на что? На свободу? Здесь свобода была сложным словом. Здесь свобода измерялась тем, сколько людей стоит за твоей спиной и сколько ножей ты успела увидеть прежде, чем они вошли в тебя.
Она опустила зеркало.
— Позови старшую женщину моего дома, — сказала она. — И управляющего. И… — она на секунду задумалась. В XXI веке “дегустатор” звучит почти смешно. Здесь — это вопрос жизни. — И человека, который пробует пищу до меня.
Хасан-ага чуть заметно поднял бровь — на одну тонкую линию. Миг уважения. Миг признания.
— Как прикажете, султаным.
Через несколько минут в комнату вошли двое: мужчина средних лет, сухощавый, в чистой одежде, с глазами человека, который держит счета так же крепко, как другие держат меч. И женщина — плотная, уверенная, с таким лицом, на котором написано: “я видела, как менялись господа, и я осталась”.
Женщина поклонилась ниже, чем мужчина.
— Султаным… — произнесла она, и голос её был мягкий, но стальной. — Хвала Всевышнему, вы очнулись. Я — Неше-хатун.
Неше-хатун. Старшая служанка, возможно, ключница, возможно, управляющая женской половиной. Такие женщины держат дом крепче, чем мужчины держат меч.