Рутенис вставил: — Не парься, это и так заметно.
Я приоткрыла рот от такой наглости.
Он намекал на полные изгибы Химены, подчеркнутые её низким ростом, — это отличало её от нас, кто по природе был довольно высоким и с сухим телосложением из-за специфики работы. Но это явно не давало ему права судить её тело, и его неуместный комментарий задел меня особенно сильно, когда я заметила вспышку печали и боли, промелькнувшую на лице Химены.
Возможно, именно это убедило меня встать на её защиту.
— Не думаю, что ты в том положении, чтобы её судить. На твоем месте, как Гебурима, я бы особо не хвасталась — в отличие от неё, тебе просто повезло с генетикой, которая не дает тебе жиреть.
Гибридка откашлялась. — В каком смысле? — пробормотала она в смущении.
Данталиан наслаждался сценой, словно фильмом в кинотеатре. — Они жрут как свиньи. И это не эвфемизм: они по природе своей неотесанные и вечно обжираются.
Демон начал рычать, взбешенный новой темой разговора, но, возможно, и немного смущенный. В порыве ярости — а ведь это главная черта его вида — он швырнул что-то прямо в лицо моему мужу. И только когда я вытянула руку, сжав пальцы вокруг предмета и почувствовав, как по ладони медленно потекла моя собственная кровь, я поняла, что это было: кинжал.
Данталиан уставился на меня нечитаемым взглядом, и я ответила ему тем же.
Не за что.
Тем временем я отправила кинжал обратно отправителю; тот ловко увернулся, и клинок со звоном вонзился в стену за его спиной, оставив глубокую борозду, прежде чем упасть на пол. Мне было плевать — я приняла платок, который протягивал мне Эразм, чтобы вытереть руку.
— Кто ты такая? — Рутенис перевел взгляд со стены на мое лицо.
— Не понимаю, о чем ты.
Он посмотрел на меня сурово. — Ты сильнее, чем должна быть. Никто из нас не смог бы оставить такую борозду в стене обычным кинжалом. Подозреваю, к тому же, что ты даже не напряглась.
Я опустила взгляд, чувствуя, как в животе всё скрутило. Я тут же подумала о матери и о том, скольким ей пришлось пожертвовать, чтобы я была здесь, живая и невредимая, в этот самый момент.
Она, которой больше не было. Которой больше не существовало.
Я придала лицу максимально отстраненное выражение и возвела ментальные барьеры, чтобы защититься от Данталиана. Наши умы теперь были соединены опасным мостом, и я не могла позволить ему разгуливать по закоулкам моей психики как ни в чем не бывало.
Кое-что в себе я должна была защищать от всех.
Даже от того, кто стал моим мужем.
— Скоро узнаете, какова моя природа.
Данталиан попытался разрядить обстановку. — Начнем с самых истоков, малышка. Что ты знаешь об Аде? Надеюсь, в школе вас просвещают должным образом.
Я снова села на диван, чтобы выслушать их, стараясь выкинуть из головы образ глаз моей матери. Однако её нехватку я никак не могла вырвать из своего сердца.
Я рассеянно встретилась взглядом с Рутенисом, и когда увидела, как он сканирует мои эмоции, тут же ушла в глухую защиту, переводя взор на гибридку.
Химена долго думала, прежде чем ответить. — Кое-что я знаю. Знаю, что Люцифер пал из-за жажды власти, и последователи, разделившие его падение, стали называться «павшими ангелами». Затем он стал императором, а Вельзевул и Астарот встали подле него, сформировав адскую триаду. Ниже них находится Азазель, демон мести. У каждого из них есть свои легионы демонов, где они выступают в роли боссов, а те демоны контролируют других, рангом пониже, и так далее, выстраивая демоническую иерархию.
Он остался доволен. — Должен сказать, ты знаешь больше, чем я ожидал, малышка.
С ухмылкой на тонких губах он опустился на диван, практически вплотную ко мне. Его бедро коснулось моего, и жар, ударивший в этом месте, разошелся по всему телу, осев где-то внизу живота. Это заставило меня скрестить ноги, и в этот момент я привлекла его внимание — его томный взгляд опустился на мои колени.
Его взор скользнул по мне вверх до самого лица, и мне повезло, что я не умею краснеть, иначе в тот миг я стала бы багровой, как помидор.
Чертов демонюга.
— Желаешь удостоиться чести и первой побыть в роли профессора? — спросил Данталиан.
Я покачала головой с презрительной улыбкой. — Уступаю место тебе. Пока что.
Гибридка откинула волосы на плечи, и меня накрыл её аромат. Все запахи, исходившие от её тела, были резкими и, соответственно, негативными: тревога, страх, стресс. Мне стало искренне жаль её.
До этого момента её жизнь явно не была сахарной. Весь её мир перевернулся.