Его изумление росло с каждым моим словом: рот открывался всё шире, а голубые глаза гасли. Глядя на него, я почувствовала себя чуть лучше — это немного уняло чувство вины, от которого перехватывало дыхание.
Может, это не я была такой тупой, а он — слишком хорошим актером.
Он пододвинулся ко мне поближе и ободряюще погладил меня по бедру. — Мне так жаль, amor meus! Ну и мудак же он.
— Не понимаю, как я не раскусила его раньше, Эр. Меня еще никто так не обманывал.
— Все совершают ошибки. Данталиан — не просто демон, он известен как самый жестокий из них, или один из таких. За столько лет он наверняка научился мастерски лгать…
Я перебила его, когда в голове вспыхнула догадка.
— Думаешь, он пытался использовать на мне коэрчизионе, чтобы заставить верить ему? Он всегда говорил, что на меня его сила принуждения не действует, и пробовал применить её с самого первого дня, в том ресторане. Может, поэтому он и начал использовать яд — чтобы меня ослабить.
— Всё возможно. — Он выглядел очень расстроенным.
Если бы мой цвет лица зависел от притока крови, я бы сейчас смертельно побледнела.
— Как думаешь, я правда в него влюблена, Эр? — пробормотала я с надеждой.
Может, я еще могла спастись. Может, еще теплилась слабая надежда, и не всё было потеряно.
— Арья, прими мои слова с долей скепсиса. Он тебе нравится, и еще как. И очень вероятно, что ты уже влюбилась. Я тоже верю, что он твой фатум, как бы мне ни было жаль. Возможно, всё сложилось бы иначе, встреться вы по-другому — скажем, на вечеринке на пляже, шутили бы и угощали друг друга коктейлями, проверяя, кто сдастся первым. Может, в том случае вы были бы теми самыми людьми в то самое время. Но то, что ты начала доверять ему так быстро и безоговорочно, не кажется мне естественным. Это не в твоем духе. Данталиан — искусный манипулятор, он нащупал твои слабые места, чтобы использовать их в своих интересах. Неслучайно он подарил тебе собаку, зная, что ты чувствуешь себя одинокой, или спасал тебя чаще, чем того требовали обстоятельства. Возможно, он сам подстраивал угрозы на твоем пути, чтобы спасти тебя и заставить поверить, что с ним ты в безопасности. Я думаю, он с самого начала знал, как пробить брешь в твоем сердце, и это меня бесит.
Мне стало до глубины души стыдно за то, что я позволила подобному случиться.
— Что ты чувствуешь к нему сейчас?
Я закрыла глаза; один лишь образ нашей новой встречи, пусть даже в воспоминаниях, вызвал спазм в животе. Увидеть его лицо мысленным взором было несложно: оно четко отпечаталось в памяти, и вряд ли его удастся стереть.
Золотые глаза, асимметричные губы, изогнутые в привычной издевательской усмешке, сухощавое телосложение, широкие плечи и черные волосы, блестящие и темные, как вороново крыло. Челка, которую он вечно поправлял пальцами, его низкий смех, взгляд, вспыхивающий весельем, ямочки, когда он искренне улыбался, голос, хриплый от желания, умелые руки, страстные поцелуи и…
Я резко открыла глаза, едва не сойдя с ума.
Несмотря ни на что, хотя я продолжала испытывать к нему чувство, которое трудно было облечь в слова, какая-то часть меня изменилась.
Я всё еще чувствовала ту тонкую фиолетовую нить, связывающую нас; я всё еще ощущала его разум, и его мысли манили меня, очаровывали, как пение сирен, — но я также чувствовала пустоту там, где последние месяцы наполнялось мое сердце.
Это было похоже на любовь к человеку, которого ты больше не узнаешь. Будто живешь в доме, где любовь больше не греет пустые комнаты: ледяное чувство ложится на плечи и напоминает, что ты снова одна, даже если он здесь, в паре метров от тебя.
Мое тело всё еще чувствовало связь с Данталианом, но душа уже отцепилась.
— Кажется, что-то изменилось.
Он с тревогой наблюдал за мной, терпеливо ожидая продолжения.
— Будто все эти месяцы я была влюблена в другого человека. Будто тоску, которую я чувствую, не унять даже его близостью. Потому что я скучаю не по нему, а по тому, кем он больше не является. Я влюблена в человека, которого никогда не существовало… или который, если и существовал на самом деле, теперь уж точно исчез.
— Ты сможешь защищать Химену, не оглядываясь на него и на то, что с ним будет?
Я опустила взгляд в надежде, что он не прочитает в нем скрытый страх.
Потому что, знай он, что нас ждет, он бы понял — в этом-то и вся суть.
Они хотели вовсе не того, чтобы мы перебили друг друга, и даже не спасения дочери демона мести (как бы важно это ни было для него) от безумца, жаждущего абсолютной власти. Они жаждали нащупать наш предел. Увидеть, как далеко мы зайдем, чтобы спасти тех, кого любим.