Потому что, когда любишь, ты становишься добрым, хочешь ты того или нет. Потому что любовь — она такая, она делает тебя чистым.
У неё может быть конец, она может стать причиной, по которой на сердце вешают замок со сложным кодом, мешающий открыться снова с такой же легкостью, — но убежать от неё невозможно.
Бегство от любви не имело смысла, ровно так же, как не имеет смысла отказываться от жизни из страха смерти: рано или поздно то, что нам предначертано, всё равно случится, а потерянное к тому моменту время нам никто не вернет.
Существуют цветы, которые распускаются даже в самых ужасных условиях.
— «Всё пройдет так, как должно», — так сказал Принц Тьмы.
Он помассировал виски. — Ну и в дерьмо же мы вляпались.
— Это я вляпалась в дерьмо. — Я сглотнула, и в моем сердце затеплилась новая надежда. — Ты свободен, Эразм. Ты можешь уйти, можешь спастись, у тебя нет никаких обязательств, в отличие от нас. И я бы тебя не винила.
— Нет. — Он покачал головой. — Даже не обсуждается.
— Послушай меня…
— Нет! — яростно выкрикнул он, но в его голубых глазах блеснули слезы. — Я тебя не брошу, даже не думай об этом, поняла?! Мы поклялись, что будем вместе до самого конца, и так оно и будет. Я никогда тебя не оставлю, amor meus, ни в моменты затишья, ни в моменты хаоса. Ты — мое единственное «до самого конца», понимаешь?
Я взяла его руку в свою и нежно сжала. Конечно, я понимала. Для меня всё было так же.
— До самого конца, — прошептала я со слабой улыбкой.
Я решила не придавать значения осознанию того, что, если мы действительно дойдем до самого конца, в день битвы мне придется сражаться и против него.
Против моего мужа, который выбрал сторону врагов.
Точнее, он был на их стороне с самого начала — даже когда смотрел мне в глаза и пил мою кровь, зная, что создает фиолетовую нить, которая свяжет нас на всю жизнь.
Я встала, стараясь не замечать его обеспокоенного взгляда.
— Всё наладится, увидишь. А если нет, клянусь, я разломаю детали пазла, чтобы они подошли друг к другу. Я сделаю всё, что в моих силах, и даже то, что выше их, чтобы защитить тебя, amor meus.
Зажмурившись, я поцеловала его в лоб и погладила по щеке, оставляя парня за дверью, который ждал возможности войти, утешать моего брата больше, чем могла бы я сама.
Я отнесла чашку на кухню и была рада не встретить Данталиана на своем пути.
Я зашла в комнату переодеться, выбрав что-то удобное, но не слишком выходящее из моей зоны комфорта. Кожаные брюки, простой черный топ и худи были в самый раз; демоны не чувствовали перепадов температуры так, как люди, хотя на улице для ноября было довольно холодно.
Впрочем, какой смысл кутаться, если холод уже давно поселился у меня внутри.
Взгляд упал на пустую лежанку Ники — она, должно быть, отправилась бродить по дому, убивая время. Я наполнила её миску водой, ожидая, что она вернется в комнату, скорее всего, голодной и мучимой жаждой.
Когда я спустилась в гостиную и мой рассеянный взгляд скользнул по дивану, я замерла.
Данталиан спал, откинув затылок на подлокотник и положив руку на лицо, закрывая глаза — вероятно, чтобы свет не мешал его сну. Ника уютно устроилась у него на груди, наслаждаясь теплом его тела, и спала так крепко, что издавала тихое похрюкивание.
Было так трогательно видеть их такими — видеть, как что-то моё всё ещё безоговорочно любит его.
Я улыбнулась той связи, что между ними возникла: должно быть, они провели много дней вместе до моего дня рождения. Вероятно, он прятал её в своей комнате, и она привыкла к его теплу и присутствию так же сильно, как и я за это время.
Я не почувствовала боли, нет. Только горькую печаль.
Продолжая краем глаза любоваться этой нежной сценой, я нащупала рукой ключи от мотоцикла и направилась во двор. Вскочив в седло, я почувствовала, как черно-фиолетовый шлем прижал волосы к голове, но впервые в жизни меня это не заботило.
Меня не волновало ничего, кроме ледяного ветра, бьющего в лицо.
Я колесила по городу без какой-либо конкретной цели, в состоянии некоего «автопилота», действуя неосознанно.
Мой разум блуждал где-то далеко, в неведомых краях, но руки и тело отлично знали, что делать, даже без прямой команды. Мне пришлось остановиться на светофоре; красный свет заливал мое лицо — так близко я стояла, — а шум машин за спиной убаюкивал меня, пока я ждала возможности рвануть дальше. Мой взгляд рассеянно упал на стену справа. Она была сильно потрепана, в мелких трещинах и темных пятнах, но кое-где её украшали великолепные граффити.