— «Звали»? Значит, её больше нет? — Он тут же получил тычок от Меда, который, видимо, призывал его не задавать таких бестактных вопросов.
Я опустила взгляд в пол. — Её больше нет, — подтвердила я.
— Но разве боги не должны быть бессмертными? — спросил он с привычной грубостью.
— Раз она сказала, что её нет, значит — нет, — вмешался Данталиан, заставляя его заткнуться.
Я почувствовала нечто вроде призрачного поглаживания в мозгу.
Мне жаль, флечасо.
Нет, вовсе тебе не жаль. Ты меня не знаешь.
— Каждый родитель передает ребенку свои силы? — Гибридка попыталась разрядить обстановку.
— Не совсем. Мы наследуем те силы, которые они сами получили при рождении. А те, что тебе даруют мераки и которые ты «приобретаешь», если можно так выразиться, ты уносишь с собой в могилу.
Она снова запуталась. — Вы всё еще не объяснили мне, что такое эти «мераки».
Данталиан нетерпеливо вздохнул. — Это татуировки.
— Что?
— Пораскинь мозгами, малышка, это не так уж сложно. Люди бьют татуировки просто для красоты или чтобы запечатлеть воспоминание, у нас же всё совсем иначе. Представь тело демона как альбом для наклеек: купил, вклеил, готово. Теперь это всё твое. — На его розовых губах заиграла ухмылка.
Я покачала головой. Ему доставляло удовольствие подавать информацию как можно более травмирующим образом.
Я пнула его по голени, призывая закрыть рот. — Этот идиот хочет сказать, что мераки очень похожи на фамильяров у ведьм. По сути, это злые духи, которые служат демонам, купившим их. Они защищают нас, позволяя использовать их силу, и фактически живут на нашей коже в виде татуировок.
Она приоткрыла рот, наконец-то приятно удивленная, а не напуганная.
— Знаешь, их название — одно из самых красивых греческих слов? «Мераки» означает вкладывать частичку своей души во что-то. Это чувство абсолютной преданности человеку или предмету, чему угодно. Собственно, это они и делают с нами: вверяют свою душу в наши руки, позволяя нам черпать их силы всю жизнь.
— Значит, они живые существа? — Я кивнула. — И они могут принимать человеческий или животный облик?
Я поморщилась. — Только животный, но это случается редко. Мераки выходят из нашего тела только тогда, когда мы находимся при смерти и у нас нет сил призвать их мощь. Они делают это, чтобы защитить нас, в последней надежде спасти. Но это редкость.
— Конечно, редкость, чтобы вы дошли до такой слабости, — пробормотала она.
Данталиан ответил за меня. — Нет.
Она резко вскинула голову, будто он закричал. На самом деле его тон был гораздо тише обычного.
— Редкость — это если один из твоих мераки, приняв физическую форму, действительно успеет тебя спасти. Они выбираются оттуда, только когда ты в шаге от смерти. И обычно… они не успевают.
Гибридка не собиралась прекращать расспросы, порой неудобные для нас, но отвечать было нашей задачей. Если нам предстояло её тренировать, она должна была знать каждую мелочь о вселенной, в которой мы находились.
— Как вы понимаете, какими силами обладают другие существа? По татуировкам и запаху?
Данталиан устроился поудобнее, видимо, поняв, что это надолго.
Он вытянул длинные ноги, обтянутые джинсами, скрестил руки на груди и уставился на неё. Время от времени он переводил взгляд на меня, но лишь на долю секунды.
— Запах может помочь понять, к какой расе кто-то принадлежит, но он не особо полезен в определении конкретных сил. Что касается татуировок — ты мои видишь?
Она нахмурилась и покачала головой.
— Потому что я не сделал их видимыми.
Я увидела, как на его коже мало-помалу начали проступать татуировки. Их было несметное количество, как и у меня, и все сосредоточены на левой руке, несколько штук разбросано по правой и наверняка где-то еще, скрытые под майкой.
Моя спина выпрямилась.
Только не говори, что ты не показывал их до этого момента из-за меня.
Его глаза, блестящие от веселья, встретились с моими, пылающими от раздражения.
Тогда я этого не скажу, флечасо.
Я показала ему средний палец. Futue te ipsum.
Я услышала его гармоничный смех внутри своей головы, и это было нечто странное. То, как он смеялся прямо во мне — да и вообще то, как он смеялся, — вызвало у меня дрожь по спине.
Затем до меня донесся его певучий голос.
Жду твою мордашку.
Мед откашлялся, словно заметил что-то странное. — Азазель сказал нам, что вы женаты. Как давно?
Я посмотрела на него, а он — на меня.