Когда он отстранился, его наглая ухмылка лишь сильнее взбесила меня. Я была в ярости. Всякий раз, когда он говорил что-то о нас двоих, я не могла понять, искренен ли он. Ведь на словах он заявлял одно, а на деле совершал прямо противоположное. Я не понимала, в какую игру он играет и, главное, каков приз. Иногда казалось, что всё это — фарс, тщательно выстроенная театральная постановка, и именно он опустит занавес, когда придет время. В другие же моменты чудилось, что его любовь ко мне достаточно велика, чтобы пойти против собственного отца. Данталиан был великим манипулятором, и это, судя по всему, я усвоила от него.
Я резко схватила меню и закрылась им, чтобы спрятаться. Сделала выбор за несколько секунд, но продолжала делать вид, что читаю, лишь бы не привлекать внимания идиота рядом с собой, надеясь, что он оставит меня в покое хотя бы на время. Я так сосредоточилась на меню, что в итоге погрузилась в собственные мысли — путаные и хаотичные, но неизменно возвращающиеся к одному и тому же. Я отключилась от их разговора, изолируясь в своей боли, потому что в тот момент не была способна ни на что другое.
— Что вам принести? — Официант подошел к столу принять заказ, но его взгляд первым делом остановился на мне.
Я в последний раз бегло глянула в меню и протянула его ему. — Я бы хотела стейк с кровью под малиновым соусом, это возможно? — Разумеется. — Он вежливо мне улыбнулся. Я ответила тем же. — Отлично, большое спасибо.
Я не слышала, что заказывали остальные. Я полностью ушла в себя, когда осознание новой реальности ударило меня в лицо, словно кулаком, и зрение затуманилось. Это была наша последняя ночь. Нас отделяли от битвы всего лишь часы.
Долгое время я просто влачила существование, шаг за шагом, день за днем, скорее выживая среди обстоятельств, чем проживая их. Моя жизнь началась благодаря им — кучке незнакомцев, ставших незаменимыми; группе, превратившейся в мою семью и научившей меня сладостному чуду — иметь место, в которое хочется вернуться. Они подарили мне дом, который имел мало общего со стенами, воздвигнутыми вокруг нас демоном мести, и опыт, который я никогда не забуду.
Я заставляла себя не погружаться в эти мысли слишком глубоко, иначе я бы перестала думать о своей задаче и обо всём том, что должна была удерживать воедино, а я просто не могла себе этого позволить. Моя роль в этой битве была важна. Забавно, как судьба — мать жизни — лишает нас чего-то именно в тот момент, когда мы начинаем это ценить. Случись подобное со мной годы назад, мне, вероятно, было бы наплевать, но сейчас у меня было больше того, что я могла потерять, чем того, что могла приобрести. И прежде всего — моя семья.
Мой взгляд упал на нож, которым Данталиан мерно постукивал по столу уже пару минут, словно он тоже погрузился в свои думы и выплескивал нервное напряжение на неодушевленный предмет. Я сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить, чтобы голос не дрогнул.
— Нервничаешь? — пробормотала я, стараясь не привлекать внимания остальных.
Он медленно повернул голову ко мне, выглядя внезапно уставшим. Его голубые глаза редко бывали такими тусклыми и безжизненными, как в этот вечер. — Пожалуй, да. А ты? — Пожалуй, нет. — Я скрыла все свои истинные чувства. — Мы победим, это самая большая уверенность, какая только была в моей жизни.
— Я тоже в этом уверен, и всё же не могу отделаться от дурного предчувствия. — Его рука накрыла мою и сжала её; он начал нервно притопывать ногой. Это напомнило мне момент, когда мы спускались в Ад, в Малайзии, и он напевал «Free Fallin’» Джона Майера, отбивая ритм ногой. Я улыбнулась воспоминанию, чувствуя укол острой ностальгии. У меня тоже дурное предчувствие, Дэн. Оно со мной всегда.
Тем не менее, я успокоила его: — Всё будет хорошо. — Откуда у тебя такая уверенность?
Я пожала плечами. — Помню, один человек сказал мне однажды, что только веря в успех, мы можем действительно его достичь. — Хотя мне не следовало бы этого делать, я подразнила его, передразнив его голос, просто чтобы он хоть немного взбодрился: — «Если надежда — это не то, что у нас осталось, что еще может быть на нашей стороне?»
К сожалению, моя попытка оказалась тщетной: он лишь посмотрел на меня взглядом, который показался мне бесконечным, без какого-либо определенного выражения. Не в силах выносить его столь светлые и пронзительные глаза, я перевела взгляд на время на экране мобильника и с изумлением увидела то самое ангельское число, о котором когда-то говорил Данталиан. 11:11.
Я показала ему экран, и он улыбнулся, заговорив тихо, словно у него не осталось сил. — Это значит, что мы в нужном месте в нужное время. Так угодно судьбе.