— Она ледяная, черт возьми! — услышали мы его крик откуда-то издалека; должно быть, он побежал в ванную в поисках чего-нибудь, чем можно вытереться.
Я прижала ладонь к животу, пытаясь унять приятную боль от смеха, и теплый взгляд Данталиана встретился с моим. Я впервые так искренне смеялась при ком-то, кроме Эразма.
Чье-то осторожное прикосновение заставило меня резко обернуться. Я увидела, как Химена кончиком пальца касается детально прорисованной татуировки на моем предплечье, словно не веря собственным глазам.
Она в смущении отпрянула. — Прости, просто нарисовано так искусно, что кажется настоящим.
Рутенис издал сдавленный смешок, заставив её смутиться еще сильнее.
Она потерла затылок, не зная, как исправить оплошность. — В смысле… он и так настоящий, типа. Но сейчас он в форме рисунка, так что… Ну, ты поняла.
Я испепелила взглядом черноволосого демона.
— Да, милая, я поняла, что ты имеешь в виду. Не волнуйся. — Я улыбнулась ей. — Если тебе интересно, его зовут Дэймон.
Данталиан выглядел озадаченным, точно так же, как и Мед.
Только Рутенис потрудился попросить разъяснений. — О ком ты вообще говоришь?
Я указала на волка, вытатуированного у меня на руке.
Химена выглядела завороженной. Её взгляд был прикован к моим татуировкам, губы слегка приоткрылись, а тело наконец расслабилось. Я нахмурилась.
— Расскажи мне о своих мераки, я хочу знать всё.
Мой муж громко и решительно откашлялся, и она словно очнулась от транса. Я перевела взгляд с него на неё.
— Я имела в виду, если ты сама хочешь, конечно.
Я зло посмотрела на него.
Прекрати использовать коэрчизионе на гибридке, чтобы заставлять её спрашивать то, на что я бы ни за что не ответила, спроси об этом ты сам.
Он улыбнулся, пойманный с поличным.
Ой. Mea culpa.
— Она хочет, ведь тогда и я смогу похвастаться своими. — Он сел рядом со мной и резким движением бедер потеснил меня, освобождая место на диване.
Близость его тела раздражала меня так же сильно, как, судя по всему, радовала его.
Я толкнула его в ответ, прежде чем заговорить. — Волк символизирует скорость и хитрость. Он делает меня быстрее и резче обычного, это один из самых распространенных мераки у демонов. Я назвала его «Дэймон».
Химена посмотрела на меня. — Это как-то связано с «Дневниками вампира»?
— Само собой, это одна из её любимых саг, — хохотнул Эразм.
Я показала ему язык.
Подушечкой пальца я коснулась змеи, обвившейся вокруг моего предплечья с внутренней стороны, и почувствовала, как она ответила на ласку, сжавшись на коже и потягиваясь.
Это был самый подвижный мераки, остальные почти всё время оставались неподвижными.
— В Средние века говорили, что ведьмы использовали их для своих ядов. По-моему, это очаровательно. Поэтому я решила назвать его «Веном» из-за яда, который выделяют мои укусы. Высшие демоны от него, конечно, не умрут, но это выбьет их из колеи на несколько часов.
Рутенис лишь одобрительно свистнул.
Я вытянута руку, чтобы показать орла, тщательно прорисованного на внешней стороне предплечья. — Сделала его недавно, признаюсь, чисто из прихоти. Скажем так, я способна гипнотизировать почти любых нелюдей, заставляя их делать то, что мне нужно. Его зовут Аэтос.
Её глаза расширились, прикованные к сияющему золотистому взгляду Аэтоса. Я и сама всегда была им очарована — часто ловила себя на том, что разглядываю его в зеркале, завороженная этой парой глаз, которые показались мне знакомыми с первой секунды.
Она коснулась его со своей неизменной нежностью. — Он выглядит таким настоящим.
Я хмыкнула, глядя на её восторг, и перешла к рисункам на правой руке. — Олень связан с сексуальностью. Его зовут Бэмби — не потому, что это олененок, а из-за его нежных и… не знаю, человеческих, наверное, глаз.
Губы Меда растянулись в почти ласковой улыбке. — Он правда очень красивый, точь-в-точь как олененок из мультика.
Я встретилась взглядом с Данталианом за миг до того, как услышала его голос у себя в голове.
Часто то, что мы рисуем на себе, — это часть того, кем мы хотели бы быть, но не можем. Спорим, ты бы не отказалась стать человеком.
Я прищурилась. Ты ошибаешься. Мне нравится быть тем, кто я есть.
Ты такая милая, когда врешь.
Я снова его проигнорировала.
Откашлявшись, я задрала край майки на животе, чтобы показать татуировку дельфина, украшавшую кожу рядом с пупком.
— Он помогает мне дышать под водой. Он очень милый, любит, когда я его глажу или когда о нем говорят. Я назвала его «Зевс».