Его веки нервно задергались.
— Представляю, как это паршиво: видеть, что все ищут твоего сына, а не тебя; быть пустым местом в мире, который должен знать тебя в лицо, ведь ты один из первенцев…
Мой голос оборвался из-за внезапной вспышки боли.
В считаные секунды Баал выхватил пистолет, заряженный коваными аметистовыми пулями, и выстрелил мне в бок. Несмотря на все его силы, это было единственное оружие, которое мы считали по-настоящему опасным: его пули наносили демонам смертельные раны и могли искалечить даже существ из Бездны с вечной жизнью — так называемых «бессмертных».
Я невольно выругалась от пронзительной боли в боку, сгибаясь пополам от силы выстрела.
Я заперла боль в изолированной комнате своего разума, готовясь к тому, что Баал только что запустил. Он начал войну, точка невозврата была пройдена, и моя первая задача была выполнена.
Земля задрожала, как при землетрясении, песок взметнулся в воздух густым туманом, в котором трудно было что-то разглядеть, но затем я увидела их. Эриннии, также известные как Фурии, прибыли на место и разверзли Ад на земле.
Алекто, Мегера и Тисифона были женскими воплощениями мести, карающими прежде всего тех, кто поднял руку на родичей. Я официально была женой Данталиана, пусть и без кольца на пальце, и это делало меня частью семьи Баала.
Поэтому Эриннии безжалостно набросились на него, но их первыми встретили Молохи, кинувшиеся защищать своего господина любой ценой.
Тело Эразма забилось в яростном порыве, и он не стал терять времени: он бросился на одного из Молохов, сотрясая песчаную почву, и своими острыми зубами принялся один за другим отрывать ему конечности.
Рут, Мед и Химена последовали его примеру, атакуя ближайших Молохов и прикрывая друг другу спины. Я потеряла из виду Аида, Адара и Астарота в тот миг, когда они рванули к другим группам Молохов, в два счета выкашивая их ряды.
За считаные минуты Мегиддо превратился в чертог ужасов.
Кровь была повсюду: на одежде, на земле, на руках, на камнях и на лицах; слышны были только яростные крики, заглушавшие все остальные звуки. Небо потемнело так, будто вот-вот хлынет ливень, и ходить стало невозможно, не наступая на тела, оторванные части тел и разлитые жидкости.
От жуткого звука разрываемой плоти, вонзающихся клинков и хруста ломающихся костей по коже бежали мурашки, заставляя меня сосредоточиться на чем-то другом, чтобы не стошнило.
Я сфокусировалась на Баале и на той боли, которую он заслуживал. Я быстро настигла его — теперь, когда его армия была занята схваткой с моей командой, — и отказалась оглядываться назад. Картина за моей спиной была истинным Апокалипсисом, и его застывший взгляд на ней подтверждал: даже он не ожидал такого.
— Знал же, что надо было прикончить тебя сразу, собственными руками, девчонка.
— И почему не прикончил? — Я остановилась в паре метров от него. — Знаешь, кажется, я догадываюсь. Может, потому что ты понимал: силёнок не хватит меня одолеть.
Он метнул в меня испепеляющий взгляд. — Потому что я по глупости решил, что этот кретин, мой сын, способен похитить и убить бабу. Я думал, он научился после прошлого раза, но, видимо, я ошибался.
Я не знала, что он имел в виду под этой последней фразой, но от его оскорблений в адрес Данталиана кровь закипела у меня в жилах.
— Ну и кусок же ты дерьма, — выпалила я.
Он выхватил закрепленную за спиной катану и попытался ударить меня, но я успела парировать выпад и вовремя отскочить.
Его черные глаза полыхнули огнем. Он был в бешенстве. — Я уже говорил тебе следить за языком, в третий раз повторять не стану!
— Баал, а куда подевалось твое терпение? — снова спровоцировала я его, потому что мне это доставляло удовольствие.
— В могилу. — Зловещий блеск осветил его взор. — Туда же, где совсем скоро окажешься и ты. Посмотри на это с другой стороны, крошка: отправишься навестить свою мамашу-суку.
Сначала острая боль поразила меня, словно удар в поддых. Но мгновение спустя ярость затопила меня с головы до ног.
— Не смей говорить о ней! — прогремела я, сжимая руки в кулаки.
Ферментор.
Его тело отбросило на несколько метров, и облако песка взвилось вокруг него, когда он грубо рухнул на землю.
Я выхватила единственный кинжал, припасенный специально для него: фиолетовое лезвие было выковано из того же камня, что и пуля, застрявшая у меня в боку. Мне было не слишком больно: бронежилет, который я велела надеть всем, ожидая от Баала подобного «отсутствия стиля», смягчил удар, и пуля не ушла глубоко.