Увиденное выбило почву у меня из-под ног; я почувствовала в сердце боль, не имевшую ничего общего с физической.
Чьи-то руки мертвой хваткой вцепились в мои плечи, лишая возможности пошевелиться, другие обхватили ноги, полностью обездвижив меня.
Я должна была идти на помощь друзьям, я была им нужна.
— Пустите меня! — Я забилась как безумная.
Улыбка Баала заставила кровь закипеть в жилах. — Не сопротивляйся, Арья, не трать силы впустую. Это совершенно бесполезно. — Его взгляд переместился мне за спину. — Свяжите её!
Я продолжала вырываться всеми силами, пытаясь кусать руки, что тянулись ко мне, но тщетно. Им удалось связать мне руки за спиной в неудобной позе, отбросив мой кинжал прочь. Я изо всех сил старалась не поддаться чувству бессилия и поражения, хотя оно ударило меня, словно пощечина.
Я позволила любви к друзьям одолеть меня.
Привязанность к людям всегда заставляет тебя ставить их интересы выше собственных.
Звонкий голос Меда всё еще отчетливо звучал в памяти, будто он стоял рядом и шептал мне на ухо. Я тяжело сглотнула, уставившись в сухую землю; мысли мои были далеко.
Баал присел на корточки. — Что такое, девчонка? Больше не дерешься?
— Пошел в задницу! — выпалила я.
Ему хватило легкого кивка головы, и стоявший рядом Молох отвесил мне пощечину такой силы, что голова резко дернулась в сторону. Щеку обдало жаром, кожа в месте удара невыносимо горела.
— Именно в задницу Ада ты и отправишься после того, как я тебя убью. Скажи мне, крошка, когда ты окажешься там в полном одиночестве, кто спасет тебя от твоих собственных мыслей? — Он пристально изучал меня тем же взглядом, что и его сын. — Это и станет твоей вечной пыткой. Твои мысли.
— Баал.
Он вскинул бровь, поощряя меня продолжить.
— Пошел на хуй.
С довольной улыбкой на лице он снова кивнул. И снова по его приказу Молох нанес мне жестокий удар.
На этот раз кровь медленно закапала с моей нижней губы, и мне пришлось слизать её, надеясь, что рана быстро затянется. Металлический привкус на языке показался мне самым горьким из всех, что я пробовала; я не выносила мысли о том, что нахожусь в ловушке. Жжение на щеке удвоилось, но я была слишком слаба, чтобы призвать хоть какую-то из своих сил.
Мне нужно было беречь энергию для того, что должно было произойти позже.
— Не знаю, почему я ожидал от тебя чего-то большего. Ты всего лишь баба, стоило догадаться.
Я рассмеялась, игнорируя ноющую рану на губе. — Тот факт, что тебе пришлось меня связать, чтобы прикоснуться и не лишиться при этом рук, говорит сам за себя. — Я посмотрела на него как на навозного жука. — Я, может, и «всего лишь баба», но ты — просто лузер.
Резким движением он вцепился мне в волосы мертвой хваткой; вспышка боли прошла от шеи к затылку. Он приблизил свое лицо к моему, и меня замутило от этой нежеланной близости.
— После того как я пропущу тебя через пытки, пока ты не начнешь молить о пощаде, я заставлю твоего мужа смотреть, как я тебя убиваю. Я отрежу тебе каждую конечность, по кусочку, пока не воздвигну пирамиду, на которую взоберусь, чтобы смотреть на него свысока. А потом я разведу костер и сожгу всё, что останется — от тебя не будет ничего, кроме кучки пепла, развеянного по ветру.
Он дернул меня за волосы еще сильнее; я сжала челюсти от боли, отказываясь дарить ему хоть каплю удовлетворения.
— Эту восхитительную сцену дополнят истошные крики Данталиана: он будет чувствовать твою боль своей кожей, а потом ощутит пустоту от разорванной связи. Этот идиот будет страдать как пес, потому что он любит тебя.
Очередной смешок зародился в моей груди и сорвался с губ, по которым всё никак не переставала течь кровь.
— Прекрасный способ доказать свою любовь. Полагаю, это ты его научил.
Он резко сжал кулак, и его взгляд воспламенился. Он замахнулся, готовый нанести удар куда более сокрушительный, чем те, что отвешивали его слуги.
— Убери от неё свои руки! — прогремел глубокий голос, вырывая меня из его когтей.
Я перевела взгляд на того, кому принадлежал голос, и с облегчением встретилась с парой золотистых глаз, в чьих радужках, казалось, плясали искры пламени — настолько он был взбешен.
Тень улыбки тронула мои губы, но я постаралась скрыть её, понурив голову.
Вот и ты, моя ночь без звезд. Вот и ты, наконец-то.
Я видела, как он идет к нам своей привычной тяжелой походкой, кулаки сжаты, лицо перекошено, губы превратились в жесткую линию. Он довольно быстро оправился после того, что я с ним сделала, и всё же вся его ярость была направлена только на Баала.