Глава 32
«Я вытерплю всё, ибо в груди моей сердце, которое привыкло терпеть боль». — ГОМЕР
Баал снова опустился на колени и впился в меня взглядом. — Ты готова сдохнуть, девчонка?
Я затрепетала от страха. Не перед ним — перед самой собой и тем, что мне предстояло сделать.
Я заставила себя опустить голову; не хотела, чтобы он подумал, будто его слова меня напугали, поэтому спряталась и от него, и от своих друзей.
Когда по моей раскрасневшейся, всё еще пылающей щеке скатилась соленая капля, я ничуть не удивилась. В конце концов, я знала об этом уже несколько недель. Но это было больно, это да.
В тот день, когда Адар прервал мой разговор с барменом, он пришел признаться мне, что я не выйду из этой битвы живой. Он хотел подготовить меня — так он сказал тем вечером — к будущему, которого у меня не будет.
Целыми неделями мне приходилось хранить этот секрет в себе; я проводила ночи без сна, вынужденная носить на лице улыбку, пока сердце обливалось слезами.
Я заставила себя нацепить вызывающую ухмылку, хотя знала: я больше не увижу, как восходит солнце после ночного дежурства, и больше не почувствую крепкий запах кофе, который Данталиан готовил мне каждое утро.
Я больше не пойду на те долгие чудесные прогулки в лесу, размышляя о том, какой кавардак в моей жизни, и чувствуя благодарность за то, что это всё-таки моя жизнь. Я больше не почувствую тепла объятий Эразма, и мы больше не сможем соревноваться, кто из нас быстрее.
Я больше не дам Химене совета по поводу её прекрасной истории любви и не спасу её из лап наших четверых домашних мужиков.
Я даже не смогу больше поцапаться с Рутенисом — лишь для того, чтобы потом улыбнуться друг другу, пока никто не видит; и больше не будет глубоких разговоров между двумя душами, которые понимали друг друга в совершенстве.
Никаких больше путешествий с Данталианом, никаких перепалок, никаких поцелуев.
Никакого торта «Красный бархат» на мой день рождения, никакой улыбки отца, никаких прикосновений Ники к коленям, когда она пыталась утешить меня как могла, и никакой больше песни, спетой во всё горло вместе с Эразмом.
Больше не будет ничего, потому что финал умеет быть столь же жестоким, как последний взмах ресниц, который нам дозволяет время.
Пузырь, в который я себя заточила, внезапно лопнул, когда я позволила эмоциям затопить меня, а затем решила поднять на него взгляд, зная: время игр только что закончилось.
Пришло время реализовать вторую часть плана.
Краем глаза я заметила отблеск синевы на своих волосах.
— Нет, битва только началась.
Анемои.
На этот раз я не стала их сдерживать, я дала им полную свободу. Позволила им обрушиться на него и на Молохов, уничтожая большую часть. Снежинки замерли, темное небо рухнуло на нас, огни фонарей вдалеке разом погасли, и тьма накрыла весь город, будто тени поглотили его.
Единственным светом были мощные молнии, сотрясавшие небо оглушительным и угрожающим грохотом, прежде чем ударить по руинам Мегиддо. Резкий порыв ветра взметнул песок, пряди волос продолжали яростно хлестать меня по лицу, и было почти невозможно разглядеть, что происходит вокруг.
Я была единственной, кого не привел в ужас и оцепенение гигантский ураган, который мало-помалу надвигался на нас. Сбежать от него было невозможно.
В считаные секунды разверзся истинный Апокалипсис.
Оглушительный грохот очередной молнии, ударившей в нескольких метрах от меня, заставил меня вздрогнуть, а последовавшая за ним фиолетовая вспышка стала одной из самых пугающих вещей, что я видела в жизни. Земля задрожала за мгновение до того, как взрыв песка и обломков швырнул всех присутствующих, включая меня, на метры прочь от того места, где мы стояли.
Когда я рухнула на землю, я стиснула зубы от двойной боли, которую почувствовала: своей и Данталиана, где бы он ни оказался.
Я поднялась с трудом, моя жизненная энергия была на исходе, но я не могла позволить себе остановиться или терять время. Я была единственной, кто мог остановить ураган и спасти свою команду — тех, кто доверился мне. Не знаю, где я нашла силы добежать до того места, где все мои друзья лежали на земле, закрыв лица руками и обреченно глядя на надвигающуюся угрозу.
Ураган за моей спиной был настолько мощным, что я едва удерживалась на ногах.
— Арья, что ты творишь?! Беги! — проревел Эразм, на котором теперь была черная майка, прикрывавшая его человеческий облик, пока Мед стаскивал второй облегающий костюм, надетый как раз на такой случай.