Все твои опоры рушатся в один миг.
А когда они рушатся, ты и сам немного ломаешься.
Мед повернулся ко мне с надеждой в глазах. — Посмотрим, угадал ли я.
Я развернула свой завтрак; в животе предательски заурчало.
Запах шоколада заполнил ноздри, воскрешая в памяти старые воспоминания, связанные с этим ароматом — особенно рождественские праздники с их обилием тортов и сладостей.
У самых лучших воспоминаний всегда есть свой запах, и почувствовать его снова — всё равно что вернуться туда.
Знакомый вид абрикосового джема, немного испачкавшего бумагу, лишь подтвердил мои догадки. Я достала кусок торта «Захер», одного из моих любимых. Я нежно улыбнулась в порыве теплых чувств.
Отец всегда оставлял его мне, когда поднимался на Землю в мой день рождения — маленький подарок, который никогда не забывался. Если он был слишком занят, то посылал одного из своих демонов принести его мне.
Внезапно я почувствовала его ближе, чем когда-либо за все те годы, что мы провели врозь, даже когда сидели за одним столом.
Я уставилась на Меда в полном изумлении. — Как ты, черт возьми, это узнал?
Он откусил кусок своего «Красного бархата» и удовлетворенно улыбнулся.
— Пересекся с твоим отцом по рабочим делам и попросил его рассказать что-нибудь о тебе. Он начал как раз с торта.
Мне стало интересно, что такой, как он, делал с моим отцом, ведь я никогда раньше не видела его в легионах папы, но решила не зацикливаться. Я тоже откусила кусочек торта и облизнула губы, немного испачканные в шоколаде.
Данталиан приблизился по-кошачьи грациозно и выхватил у меня из рук стакан с кофе, отпивая с таким видом, будто в этом не было ничего плохого.
Оправившись от шока, я наградила его самым убийственным взглядом.
Он посмотрел на меня с невинным видом. — В чем дело, флечасо?
Я чуть не зарычала от злости. — В том, что это мой кофе!
— Всё, что моё — твоё, а твоё — моё, разве нет?
— Боже упаси! Я еще твои проблемы унаследую, а мне оно нахер не сдалось.
Я отошла к раковине, чтобы залпом допить остатки кофе и выкинуть стакан в мусорку. Сделав это, я снова оперлась на кухонную стойку, скрестив руки на груди.
Рутенис, который черт знает сколько времени подпирал плечом дверной косяк, разразился смехом.
Мой муж показал ему средний палец, и его губы изогнулись в высокомерной усмешке.
Химена жевала, набив щеки, поэтому подождала, пока проглотит, прежде чем заговорить.
— Когда мы начнем тренировки?
Рутенис откашлялся, сохраняя в кобальтово-синих глазах привычный жестокий блеск. — Думаю, чем раньше начнем, тем лучше. Учитывая, что база там просто аховая, честное слово.
— Как будто ты сам был способен на великие свершения в первые часы после своего рождения.
Я удивилась, впервые увидев, как Данталиан защищает её.
Я повернулась к ней и позволила своим губам изогнуться в мягкой, понимающей улыбке.
— В начале мы все полный отстой, это нормально. Ты словно родилась второй раз.
Она выглядела приунывшей, но немного расслабила свою зажатую позу.
Мне ужасно захотелось отпинать Рутениса так, чтобы научить его хоть какой-то эмпатии.
Она перевела взгляд на руки Данталиана. — Ты так и не рассказал нам о своих мераки, — пробормотала она.
Он изогнул губы в ухмылочке и оперся на кухонную стойку, слишком близко ко мне. Он вечно ошивался рядом, за что и получил испепеляющий взгляд.
Почему ты вечно липнешь ко мне?
Не так, как мне хотелось бы.
Я раздраженно вздохнула.
Данталиан тем временем указал на рисунок на предплечье, окруженный надписями, скрывавшими его от мимолетных взглядов. — В Средневековье считалось, что саламандры неуязвимы для огня.
Химена приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но он опередил её, словно понимал, в какую сторону текут её мысли. — Да, разумеется, огонь всё равно причиняет мне боль. Но должно пройти порядочно времени, прежде чем он станет причиной моей смерти — я живучий. Я назвал его «Мушу».
Я невольно вскинула бровь.
— Рад, что заставил тебя потерять дар речи.
Эразм разразился громовым хохотом. — А ты мне уже нравишься.
Я испепелила взглядом обоих, совершенно не в восторге от их возможной дружбы, которая наверняка выйдет мне боком. Данталиан приставил свою руку к моей: черная змея обвивала его запястье и заканчивалась на среднем пальце, закрывая тыльную сторону ладони. Она была угольно-черной и явно не той же породы, что моя. Впрочем, спросить я не успела, потому что Данталиан продолжил: — Змеи так жестоки. Анаконда способна душить жертву до самой смерти, разве это не фантастика? — Он бросил на меня многозначительный взгляд.