— То есть нам нужно потащиться в Малайзию, которая вообще-то не за углом, ради визита, который может оказаться бесполезным? — Я скептически хмыкнула.
Он повторил недавний жест отчаяния Рутениса. — У тебя есть идея получше, любовь моя?
Гибридка склонила голову набок. — Почему в Малайзию?
— Астарот выбрал глухое место, о котором никто и не подумает, чтобы построить здание, позволяющее добраться туда, где с ним можно встретиться. Что-то вроде офиса, скажем так, — объяснила я.
Химена приоткрыла рот. — Ты хочешь сказать, что существует место, соединяющее Ад и Землю, типа лифта?
— Это и есть лифт, малышка. — Данталиан невольно улыбнулся. — Здание нужно только для того, чтобы скрыть его от лишних глаз. Оно заметно только адским тварям, знающим адрес, остальные видят лишь старое жуткое здание с огромным синим граффити на фасаде.
За секунду удивление Химены сменилось восторгом. — Не терпится на это посмотреть!
Эразм поднял руки. — Эй, эй, эй. Никто не говорил, что ты едешь с нами. Ребята, почему бы нам не устроить сеанс? Так не будет безопаснее?
Данталиан положил руки на стол. — Астарот никогда не даст нам нужную информацию, если мы не приведем Химену к нему. Да ты и сам знаешь, что гибриды не способны на ментальную связь с демонами. К тому же Химене еще многому нужно научиться.
Гибридка начала усиленно мотать головой. — И речи быть не может, чтобы я осталась здесь сидеть без дела!
— И какое оправдание мы дадим твоему отцу для этой поездочки? Что тебе надоело бить баклуши и мы решили свозить тебя на другой конец света, чтобы ты побила их там? С таким демоном, как он, не шутят! — Я всё еще была не совсем согласна.
Мед начал мерить шагами комнату вокруг стола, сцепив руки за спиной.
— Я бы сказал, нам лучше хорошенько пошевелить мозгами, чтобы придумать какой-нибудь предлог.
Данталиан не терял времени, стараясь быть полезным. Иногда я невольно задавалась вопросом, нет ли у него скрытого мотива, но эта мысль быстро улетучивалась. Я отчетливо помнила слова Азазеля. Арья, ты можешь доверять только ему.
— В Малайзии у меня есть друг, он работает в одной из лучших академий для демонов и гибридов: обучает их техникам защиты и рукопашного боя. Мы можем сказать Азазелю, что поездка нужна для того, чтобы приучить дочь сражаться с разными существами.
Мед довольно улыбнулся. — В этом есть смысл.
Гибридка продолжала обеспокоенно наблюдать за ним, поэтому я вклинилась в разговор, пытаясь снять напряжение. Похоже, кроме меня никому не было дела до того, чтобы просветить её и развеять терзающие сомнения.
— Академия готовит учеников к встречам с любыми существами — адскими или мифологическими. Там учат разоружать, сражаться, уклоняться, а в особых случаях — даже контролировать и призывать свои силы. В основном её посещают гибриды и демоны, продавшие душу дьяволу, то есть те, кто раньше был людьми.
Химена резко побледнела. — Люди, которые обменяли душу на сделку с дьяволом?
— Что такое, тебя это ужасает? — Розовые губы Рутениса сжались в жесткую линию. В этот миг он весь буквально сочился агрессией.
Мне показалось, что эта тема задела его за живое, но я решила не расспрашивать дальше, чтобы не совать нос в дела, которые меня не касаются.
— Да, Химена, некоторые люди продают свои души Никетасу — делают это, чтобы что-то получить. Взамен они обречены стать демонами и служить своему боссу. После смерти они, естественно, не смогут попасть в Рай, а закончат в Аду.
— Никетас? — Она нахмурилась.
— Так зовут того, кто занимается искушением людей, и в дураках всегда остаются именно они. Никетас работает барменом по всему миру, у него нет постоянного дома. — Рутенис скрестил руки на груди и отрезал: — Выезжаем завтра утром. На рассвете.
Уладив последние детали, мы разошлись, и я наконец отправилась в горячий душ, чтобы смыть усталость после пробежки и, прежде всего, после боя с ламией.
На мне было не так уж много крови, но я чувствовала себя грязной — так я чувствовала себя уже много лет после каждой смерти, ложившейся на мои плечи.
Я знала, что поступаю правильно, наказывая лишь тех, кто этого заслуживал, но в конце каждого дня всё равно ощущала болезненное чувство вины, давившее на желудок.
Я открыла дверь в ванную без стука, и меня обдало густым облаком пара.