— Надо же, вы выглядите прямо как кучка друзей в отпуске.
— Какого хера ты тут забыл? — рявкнул Рутенис, но Алу не ответил.
Тогда он повернулся ко мне: — Что ему нужно? Он тебе сказал?
— То, что нужно всем в последнее время: она, — ответила я и кивком головы указала на гибридку.
Рутенис угрожающе двинулся вперед: — Исчезни. Живо.
Алу нагло вскинул палец, но больше ничего сделать не успел.
Данталиан удивил всех: одним длинным шагом он сократил дистанцию, вскинув руку с кинжалом. Лезвие пронзило ту же точку, куда ударил Игнис, и Алу закричал еще истошнее, чем прежде. Затем демон исчез. Садистская улыбка изогнула губы моего мужа, когда он вернулся ко мне.
— Molor imne! Oetark.
Привет из Преисподней! Прощай.
Я удивленно и даже немного весело захлопала ресницами.
Гибридка откашлялась. — Кажется, мне нужны объяснения.
— Это был Алу, демон, правящий царством кошмаров.
— А это что такое? — продолжила Химена. Она с любопытством разглядывала всё еще окровавленный кинжал в руках Данталиана; он как раз взял кусок бумаги, чтобы вытереть его, предварительно промыв под струей воды.
Он сам ей и ответил: — Это кинжал, выкованный с использованием янтаря и аметиста. Первый используется ведьмами как защитный амулет — своего рода ловец снов, отгоняющий злых духов. Второй же служит для улучшения сна и навевает добрые видения. Соедини их — и получишь клинок, отправляющий демонов из измерения кошмаров прямиком домой. В отличие от других ран, ранения от такого кинжала могут стать для них смертельными, если они быстро их не залечат.
Пока он говорил, глаза Химены округлились от изумления. — А что такое измерение кошмаров? — наконец смогла спросить она.
Слишком много информации, слишком мало времени, чтобы всё усвоить. Но если ей дорога жизнь, ей придется учиться. И, судя по всему, быстро.
Я подошла к ней: — В мире существуют два измерения, полностью противоположных друг другу: одно — Свет, другое — Тень. Свет — это то, где мы сейчас, оно включает Землю, а также Подземное царство, Ад, Рай и даже Олимп, куда есть доступ только богам. Тень — это таинственное измерение, включающее кошмары и сны: очень опасное место, куда лучше не соваться. Эти два измерения должны оставаться раздельными, они ни в коем случае не должны соприкасаться. Когда кто-то попадает в измерение Тени, неизвестно, что с ним происходит — никто еще не смог об этом рассказать. Если Алу вмешивается в сны, а делает он это часто и жестоко, то в большинстве случаев жертва погибает.
Лицо гибридки всё еще выражало полное замешательство. — На сегодня с меня хватит, простите!
Она развернулась и быстро спустилась по лестнице, будто за ней гналась адская гончая; следом за ней отправился Рутенис — он явно был не в восторге, но суровый взгляд Меда заставил его подчиниться.
Эразм шутливо толкнул его плечом, и его веселый взгляд заставил меня улыбнуться. Он сильно влиял на мое настроение.
— Пойдем за ними, а то боюсь, Рут подвесит её за ноги к потолку, учитывая, как он «счастлив» за ней приглядывать, — пошутил брат, хотя, возможно, и не совсем.
Через несколько секунд они скрылись, пересмеиваясь, и я осталась наедине с мужем.
Снова.
— Ты в порядке? — Данталиан подошел ко мне.
— До твоего появления была в норме. Сейчас — не скажу того же, но держусь, — сыронизировала я.
Он прижал руку к сердцу, сжал губы в линию и начал пошатываться, будто его действительно ранили. — Это был удар по моему эго.
Затем он наклонился ко мне и указал на свои ярко-голубые глаза — необычного цвета и красоты. — Видишь слезы, которые не могут пролиться?
В голове мелькнул вопрос, и я задала его прежде, чем успела подумать, насколько он глупый. — Они такие голубые из-за силы Вепо?
— А ты как думаешь? Почему твои — зеленые и переливаются красным и коричневым? Из-за Игнис и Анемои, полагаю.
Я была измотана и лишена сил, но хотела узнать о нем побольше.
— Сколько тебе лет по демоническим меркам? — я прищурилась.
Он выглядел заинтригованным, казалось, мое любопытство ему даже льстит. — Думаю, мне скоро стукнет два столетия. Я уже перестал их считать.
Ни хрена себе «молодой», — прошептал мой внутренний голос.
— Подозреваю, у тебя-то еще молочные зубы не выпали, — парировал он.
— Мне тоже около века, плюс-минус, — прошипела я.
— Плюс-минус. Какая прелесть, нежный подросток.
Он начинал меня раздражать.
— На моей совести хотя бы нет лишней сотни лет жестокости. Каково это, любовь моя?
Настроение Данталиана изменилось. — Ты ничего не знаешь, Арья. Вообще ни черта, — резко ответил он.