— Мне правда трудно поверить, что такой, как ты, может чувствовать страх, уж прости. Не думаю, что это первое трудное задание, которое тебе поручили, — перебила я его, глядя скептически.
— Я не за себя боюсь.
Теперь я была в полном замешательстве.
— Тебе это покажется херней, сказанной кем-то вроде меня, я уверен, но невинные смерти мне не по душе, это не мой профиль. Я не хочу подставлять всех вас ради незнакомки. Ничего против Химены не имею, но стоит ли оно того? Стоит ли оно всех рисков, на которые мы пойдем?
Я прищурилась, лишь отчасти веря в это признание. Было что-то, в чем он не был до конца искренен, я чувствовала это кожей. — Мы приняли договор, Данталиан, и пути назад нет. Наша цель — защитить её ценой жизни, но мы не сможем этого сделать, если сами не будем знать, кто она. Мы должны выяснить её силы, сильные и слабые стороны.
Он задумался, но избегал моего взгляда. — Ты права, идем.
Мне часто случалось замечать тень вины в его голубых глазах, тщательно скрытую под слоем вечной отстраненности.
Казалось, большую часть времени он винит себя в чем-то — в чем-то, о чем я, очевидно, не знала. И в определенные моменты это казалось единственной эмоцией, которая по-настоящему его задевала, неизбежно влияя на его настоящее и заставляя отступать из страха перед будущим.
Возможно, он был не так уж неправ: мы не так уж сильно различались.
Я последовала за ними внутрь здания, пропустив Данталиана первым, а Химену — сразу за ним; мы поднимались по той самой винтовой лестнице, которую видели снаружи. Я погрузилась в свои мысли, опустив голову. Химена, должно быть, так же ушла в себя, потому что до сих пор не проронила ни слова.
Данталиан тем временем замурлыкал под нос какую-то мелодию, будто мы и не в Ад направлялись.
Его глубокий голос зазвучал в могильной, почти священной тишине этого места, и мой муж начал отбивать ритм ногой по полу. Я мгновенно узнала песню, она была одной из моих любимых.
— Тебе кажется, сейчас самое время напевать «Free Fallin’» Джона Майера?
— Для «Free Fallin’» всегда самое время! — Он посмотрел на меня через плечо.
Я поспешно обогнала его и открыла дверь раньше него — его галантные жесты выбивали меня из колеи. Пожалуй, в нем не было ничего, что не выбивало бы меня из колеи.
— Не сомневаюсь, — пробормотала я.
Внутри этого заброшенного, почти разваливающегося места не было ничего, кроме знаменитого металлического лифта. Несмотря ни на что, он был невероятно чистым и выглядел современно.
Я нажала на единственную цифровую кнопку вызова — красную стрелку, направленную вниз.
Он тем временем продолжал тихо напевать и, словно этого было мало, снова начал раздражающе притопывать в такт. И всё же то, как он пел, нравилось мне слишком сильно, чтобы я заставила его замолчать.
У него был красивый голос, низкий и глубокий, он действовал на мои натянутые нервы как бальзам.
Отчего я возненавидела его еще больше.
Тень провокационной улыбки изогнула его губы. Затем он опустил взгляд, покачав головой, будто в его уме из ниоткуда родилась забавная мысль.
Я не смогла удержаться и последовала за ним в этот редкий момент близости. Мой голос звучал мягче, но выше, чем его.
Я присоединилась к нему, напевая кусочек песни.
Его глаза резко вскинулись, а губы расплылись в улыбке.
Мы смотрели друг на друга короткий миг, который показался мне вечностью — пожалуй, так пристально мы еще ни на кого не смотрели прежде.
Словно мы впервые не просто посмотрели друг на друга, но и увидели.
Краем глаза я заметила мимолетное движение на губах Химены: она улыбалась. — У вас обоих очень красивые голоса. Они идеально сочетаются друг с другом.
Момент был испорчен механическим шумом медленно открывающихся дверей.
Я шагнула вперед и вошла в лифт, гадая, не из-за присутствия ли Данталиана он кажется меньше, чем я помнила. Затем снова нажала единственную кнопку.
Спустя мгновение двери распахнулись, впуская палящий жар Ада, который мгновенно осел на коже, становясь невыносимым.
Перед нами тянулся длинный коридор, стены и пол которого были обиты красным бархатом — казалось, он впитывал нашу положительную энергию, заменяя её гневом и негативом. У всех дверей вдоль коридора были ручки из чистого золота, невероятно блестящие и без единой царапины.
Чуть дальше лифта висела панель из того же материала, на которой были указаны имена и титулы высокопоставленных демонов, занимавших эти кабинеты.