Азазель постучал длинными тонкими пальцами по подбородку. — Я вызвал вас, чтобы вы взяли под защиту мою дочь, Химену. Ей недавно исполнилось двадцать, и она понятия не имеет, как устроена эта вселенная. Я дал ей возможность жить как человек, потому что знал: она не создана для нашего образа жизни. Однако все попытки скрыть её оказались тщетны, и её выследила парочка демонов, которые, приняв её за обычную девчонку, решили «поразвлечься». С того дня их стало появляться слишком много, чтобы это было совпадением. За этим интересом стоит что-то темное, что-то масштабное. Несмотря на все мои меры предосторожности, они её нашли.
Я нахмурилась в недоумении. — «Они» — это кто?
— Вот это мне и хотелось бы выяснить. Понятия не имею, но её ищет кто-то могущественный. Слишком много демонов, слишком много легионов.
Данталиан, казалось, задумался, кивая собственным мыслям. — В этом есть смысл. В таком возрасте гибриды начинают проявлять первые способности. Слишком много совпадений для одной случайности.
Тут он был прав.
Выражение лица Азазеля внезапно изменилось. — Она не гибрид!
— Очевидно, я пропустил тот момент, когда ты сказал, какова её природа.
— Вам достаточно знать лишь то, что наполовину она демон, как и вы. И ничего больше.
Я вытаращила глаза. — Ну уж нет, этого недостаточно! У демонов разные силы, и мы двое — живое тому доказательство.
Демон мести оставался абсолютно невозмутим, словно мы обсуждали за чашкой чая с печеньем будущее швейной лавки. — С завтрашнего дня я требую, чтобы вы защищали мою дочь. И не только это. Я хочу, чтобы она начала тренировки и получила навыки, необходимые для самообороны на всю оставшуюся жизнь, и это — даже ценой вашей собственной шкуры.
Я посмотрела на Данталиана, чтобы понять, не ослышалась ли я.
Тот посмотрел на меня в ответ, но без каких-либо эмоций.
— Что я с этого получу? — спросил он.
— А мне плевать на выгоду. Я ни за что не возьмусь за это задание.
На лице Азазеля проступила ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.
— Вообще-то, я не помню, чтобы давал вам выбор.
Лицо Данталиана превратилось в маску холода. — У меня выбор есть всегда.
— У тебя — да, но Арья должна мне огромную услугу.
Моя бровь поползла вверх.
У меня не было долгов. Никогда. И ни перед кем.
— Поблагодари своего дорогого папашу за долг, который он не может вернуть уже несколько столетий. Во время войны за власть в Аду и во время восстания Мемноха я встал на его сторону, рискуя жизнью. Я сделал это, и он сам сказал мне, что с того момента он мой должник. А я ответил, что однажды воспользуюсь этим.
— Какая херня! Ты сделал это, потому что знал, что он победит, а не из преданности. У вас в то время даже отношений никаких не было.
Он безразлично пожал плечами. — Твой отец сказал, что отплатит, а не я. Этот день настал. Остальное меня не волнует. Спроси Астарота — ты же знаешь, он всегда знает всё о будущем, — и он скажет тебе, что уже знает всю эту историю, потому что так вершится судьба.
— Я не знаю, что сказать. Серьезно.
Данталиан, казалось, впал в транс. Он сверлил взглядом бетон, нахмурившись, а его грудь тяжело и часто вздымалась.
Он выглядел совершенно потрясенным, но чем?
Внезапно он скрестил руки на груди. — А я-то здесь при чем?
— Ты волен выбирать, принц-воин, но я много о тебе слышал и знаю, чем тебя купить. Награда ждет обоих.
Я прищурилась. — Ты же только что фактически сказал, что я обязана согласиться?
— Это не значит, что я такой уж ублюдок и не заплачу тебе.
Настроение демона резко переменилось. — Объяснись.
— В обмен на защиту моей дочери я позволю вам оставаться в земном мире без ограничения по времени. Никому из вас больше не придется возвращаться в Ад, чтобы соблюдать Равновесие.
Я удивленно приоткрыла рот.
Равновесие было единственной вещью, которая заставляла нас ненавидеть свою «работу».
Чем больше времени мы проводили в земном мире, тем дольше были обязаны находиться на «нижнем ярусе» — так мы его называли, — чтобы восстановить так называемое «равновесие». Речь шла о количестве времени, которое мы отсутствовали там, где теоретически должны были находиться и где демон рангом ниже подменял нас в деле наказания грешных душ.
На самом деле это было пыткой для обеих сторон: и для нас, и для них.
Жар был почти обжигающим, он наваливался на тебя, словно каскад кипятка, а пелена черного дыма, исходящая от обугленных фигур грешников, мешала разглядеть, что происходит вокруг, погружая в состояние помутнения. Крики, полные боли, выгрызали дыру в желудке, а вонь крови и горелой плоти становилась меньшей из проблем.