Очевидно, он сделал это только ради этого.
Ему пришлось поддерживать маску идеального мужа, он не возился со мной лишь потому, что его действительно волновало моё здоровье. Мне не стоило ждать чего-то иного, и я сама не понимала, почему мне стало так паршиво.
Я поднялась из ванны, отказываясь принимать помощь его рук, которые замерли у моих бедер, готовые подхватить меня, если я упаду. Я шлепнула по той руке, что была ближе, и испепелила его взглядом.
— Мне не нужна твоя помощь.
Раздражение омрачило его взгляд. — Опять за своё? Ты спала у меня на груди, я помогал тебе есть, я мыл тебя, одевал и сделал для тебя всё, что только мог, и это твоя благодарность?
— Как обычно — никто тебя об этом не просил, — парировала я.
— Если бы не я, ты осталась бы совсем одна, — обиженно бросил он.
Я резко сжала кулаки. — Ты правда так думаешь? Об этом позаботился бы Эразм!
Он поднялся, нависая надо мной своей мощной фигурой. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы продолжать выдерживать его гневный взгляд. — Думаешь, ты единственная в этом доме, кому нужна была помощь? Мы были выжаты как лимон, Рутенису было так же хреново, как и тебе, но он восстанавливается медленнее, а в его теле было столько дыр, что он походил на дуршлаг. Твоему волчонку пришлось остаться здесь, охранять гибридку, пока Мед занимался своим другом, а я — тобой! — Его ярость обрушилась на меня как волна. — А ты не только не способна сказать «спасибо», но еще и строишь из себя обиженную!
Я схватила полотенце и обернулась в него. По крайней мере, у него хватило такта не раздевать меня перед тем, как засунуть в ванну.
— Если ты делаешь что-то только ради того, чтобы услышать благодарность, — лучше вообще не делай, — отрезала я.
— А кто тебе сказал, что я жажду именно твоего «спасибо»?
Он подался ко мне и внезапно оказался слишком близко. Пальцами он убрал непослушную прядь с моего лба и заправил её за ухо, чуть дольше положенного задерживаясь на моей щеке. С ним всего всегда было слишком много. Я раздраженно отстранилась, и он не стал настаивать. Я развернулась, чтобы пойти в свою комнату, кожей чувствуя его присутствие за спиной весь путь по коридору, и в конце концов с силой захлопнула дверь перед его носом, едва не сломав ему этот самый нос. А жаль.
— Посмотри на неё, убегает от меня на тех самых ногах, которые я хотел бы видеть обвитыми вокруг моей талии! — услышала я его крик даже через дверь и понадеялась, что его не слышал никто другой.
Я открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но он меня опередил. Его голос становился всё тише по мере того, как он уходил.
— Не смей меня оскорблять! Я спас твою шкуру.
Я раздраженно фыркнула, понимая, что в этом он, по крайней мере, прав.
Я надела одежду, в которой мне было бы комфортнее: черные джинсы и легкий топ — из-за адской сицилийской жары. Спустившись вниз, я не удивилась, обнаружив Рутениса, который в одиночестве валялся на диване с белой повязкой на груди и бутылкой пива в руке.
Его глаза были прикованы к телевизору, но он не смотрел его по-настоящему, казалось, он погружен в какие-то свои думы. Впервые я почувствовала к нему нечто вроде нежности, что и заставило меня подойти.
Но сначала я заглянула в холодильник в поисках чего-нибудь, что можно было бы ему предложить, чтобы он понял: я пришла с миром.
Должно быть, он догадался о моих намерениях, потому что я услышала его окрик: — Эразм утром купил фисташковые корнетто на всех. Они на прилавке.
Я взяла корнетто — крем так и вытекал из середины, вызывая желание слизнуть его пальцем, — и подошла к нему. Протянула один, удостоившись подозрительного взгляда. — Ну, спасибо, — буркнул он.
Я откусила кусок. — Ну… как ты?
— Это я должен у тебя спрашивать. — Он говорил с набитым ртом. — Ты-то вообще чуть кони не двинула.
Я улыбнулась его полному отсутствию деликатности. Впрочем, это было в его духе.
— Я в порядке. Была бы еще лучше, если бы не обнаружила Данталиана рядом, когда проснулась, но я в порядке.
Он с трудом подавил смешок. — Знаешь, я и не думал, что такой, как он, может быть настолько заботливым.
Я в замешательстве уставилась на него, и он закатил глаза.
— Он ухаживал за тобой с такой самоотдачей, что реально казался твоим мужем. Поверь, я не несу херни, он относился к тебе так, как может только тот, кому не плевать. Я не мог наблюдать за ним с первого дня, так что знаю не всё, но с тех пор, как я пришел в себя достаточно, чтобы ковылять по дому, я видел, сколько он для тебя сделал. Он мыл тебя, перетирал еду в блендере, чтобы тебе было легче есть, прикладывал холодные компрессы к твоему лбу, чтобы сбить жар, мыл тебе волосы и сушил их, чтобы ты не разболелась еще сильнее.