Волк пристроился позади Химены и подтолкнул её идти дальше, ткнувшись влажным носом ей под колени. Перед ней, плечом к плечу, как два солдатика, шли мы с демоном.
— Тебе бы хотелось быть таким же, как он. — Я отрешенно пнула веточку.
— Ты права, признаю — я красивее. Серьезно, я бы не отказался избавиться от этой толпы безумных баб за моей спиной, — театрально вздохнул он.
Волк недовольно завыл, отчего Данталиан ухмыльнулся еще шире.
Я подумала вслух: — Эта прогулка будет какой угодно, только не расслабляющей.
— Почему? — Он улыбнулся мне, зная, что причина в нем.
Боги всё еще не одарили меня терпением, о котором я просила.
— Потому что от тебя молоко к коленям приливает, Данталиан! — проворчала я в изнеможении.
Это была итальянская идиома, популярная на Сицилии, о которой Мед рассказывал нам пару вечеров назад — только потому, что Рут нашел новый способ оскорбить кого-то, не скатываясь в пошлость.
Фраза «молоко к коленям» означала медленную, тяжелую ситуацию, которая в итоге смертельно утомляла. Это выражение пошло от старинного способа дойки коров, когда еще не было доильных аппаратов.
Крестьянин зажимал ведро между ног и медленно доил корову до тех пор, пока уровень молока не достигал колен. Это было долгое, нудное и изнурительное занятие — отсюда и поговорка.
Данталиан резко остановился.
Он позволил волку и гибридке обогнать нас; те продолжали идти, ни на что не обращая внимания. Она говорила, а он молча слушал. Казалось, она понимала его по одному лишь взгляду.
Он заставил меня отступить к стволу дерева, загнав в ловушку, как зверя, и я испепелила его взглядом.
Что ты затеял, демон?
Он наклонился так низко, что губы оказались почти у моего уха, и заговорил хриплым, едва слышным голосом:
— Я более чем уверен, что твои колени слабеют совсем не от скуки. — Чтобы подтвердить свои слова, он провел большим пальцем по моим губам, а затем облизнул свои. Я не смогла сдержаться и посмотрела ему прямо в глаза.
Побег был невозможен.
Скрыться было нереально.
Невозможно было даже солгать.
Я желала его так же сильно, как он меня, но еще не была готова это признать. И больше всего я не была готова позволить Данталиану поцеловать меня снова, потому что если бы он это сделал, я бы больше не удержала сердце в груди.
Я бы отдала его без раздумий, ведь для меня всегда существовало либо «всё», либо «ничего».
А с ним — из-за ситуации, в которой мы были, и той, что ждала нас в финале, — мне следовало выбирать «ничего».
Я откашлялась, глядя куда угодно, только не на его аппетитные губы, в надежде, что он отстранится. Несмотря на то, что моё тело болезненно жаждало его близости, он должен был уйти как можно скорее.
Внезапно далекий вой Эразма привлек наше внимание. В его тоне я сразу узнала призыв о помощи, поэтому быстро выхватила кинжал и бросилась на его угрожающее рычание.
Данталиан последовал за мной, не раздумывая ни секунды.
— Эразм, мы здесь!
Когда мой взгляд упал на черного волка, вставшего в защитную стойку перед гибридкой, сердце замедлило бег.
Оба были в порядке, и я облегченно вздохнула.
Я мельком взглянула на гибрида с до боли знакомым лицом, стоявшего перед нами. — Что происходит?
— Он возник из ниоткуда и пытается убедить Эразма отдать меня ему. — Губы Химены сжались в тонкую линию; она выглядела скорее угрожающе, чем напуганно. В другой ситуации я бы улыбнулась, но сейчас было не время.
— Я считала тебя умнее, Авель. — Я крепче сжала рукоять кинжала, готовая пустить его в ход при первом же неверном движении.
Данталиан перевел раздраженный взгляд с меня на него. — Авель?
— К несчастью, я его знаю. Только не понимаю, что он здесь делает, — ответила я.
— Меня послал тот, кто жаждет заполучить дочь демона мести. Я подумал, что вид знакомого лица убедит тебя выйти из этой заварухи, потому что дело пахнет дерьмом, и очень крупным.
Данталиан наклонил голову с искренним любопытством. — И что заставляет тебя думать, будто твое лицо может её в чем-то убедить?
— Потому что она видела моё лицо под собой множество раз. Ей стоит поверить, что я просто пытаюсь помочь.
Я вытянула руку, пресекая его угрожающее движение, заставляя его направить светлые, полные ярости глаза на меня. — Я сама разберусь, Дан.
Он тут же отступил на шаг, и я обратилась к гибриду. — Проваливай, — приказала я.
— С какой стати? — Он дерзко вскинул голову.
— Потому что я даю тебе шанс уйти на своих двоих.