Было хорошо, и я сейчас не только о погоде.
Наши сердца были в смятении, а мысли — далеки от тех мрачных дум, что преследовали нас последние недели.
На несколько минут я забыла, кто мы такие на самом деле и как я познакомилась с этими ребятами; забыла, что один из них, улыбающийся сейчас вместе с нами, плетет интриги за нашими спинами; что нас ждет кровавая битва и что ничто больше не будет таким, как в этот вечер.
Поэтому я просто наслаждалась моментом сполна.
Я помнила только, кто я и кто они — помимо нашей природы и наших ролей в команде. И кем мы были все вместе, прежде всего.
— Так, ладно, ладно, думаю, пора спать. — Мед рассмеялся, игнорируя собственную одышку, и на миг замер, глядя на Эразма, который ответил ему напряженным взглядом.
Судя по всему, мы с Данталианом были не единственными, кто умел говорить глазами.
Гибридка откашлялась. — А мы не могли бы поспать здесь, на улице? Ну, как в походе, например.
— У нас нет спальных мешков. — Рутенис наклонил голову, обдумывая решение.
Эразм нашел его быстро. — Мы можем постелить одеяла, чтобы было мягче, и взять подушки. Укрываться не нужно, жара ведь стоит дикая. Что скажете?
Я согласилась с ним и улыбнулась. Моё настроение еще никогда не было таким приподнятым. — Я «за».
— Minchia (Хрена се), я тоже «за». — Данталиан рассмеялся над самим собой, а я закатила глаза.
Это ругательство было, пожалуй, единственным, что он вынес из нашего путешествия, хотя на латыни мы его и так знали. Однако он был в восторге от того, как сицилийцы вставляют его в любую фразу и контекст.
Мед, Эразм и Рутенис больше ничего не добавили и направились на второй этаж, чтобы забрать одеяла и подушки для всех. Я выключила телевизор и свет в кухне, оставив гореть только уличный фонарь, освещавший сад по ночам.
Мы разложили одеяла, создав гигантский ковер, на котором можно было растянуться, взяв по подушке, чтобы пристроить голову и уснуть. Мы лежали очень близко, между телами почти не оставалось места, и я оказалась между худшими из возможных соседей: Данталианом и Рутенисом.
Я легла, заняв отведенное мне место. Затем повернула голову и встретилась с парой голубых глаз, которые весело на меня смотрели. — Клянусь всеми богами, ты — моя тень!
— Я бы не отказался быть приклеенным к тебе вечно. — На его лице заиграла лукавая усмешка.
Как всегда, я попыталась его проигнорировать. Уткнулась затылком в подушку и повернулась на бок, чтобы не видеть его лица, иначе этот парень свел бы меня в дурдом.
Тишину нарушила песня из телефона Рутениса.
Я посмотрела на него; мне было искренне любопытно. — Чего ты так помешался на музыке?
Он пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана. — Нужно наверстать то, что я пропустил за последние годы.
Я нахмурилась, но музыка заиграла громче, и я отвлеклась. Я узнала мелодию, несмотря на то что Данталиан не переставал дышать мне прямо в ухо.
— Ты закончишь наконец? — я резко обернулась, шепча, чтобы не разбудить остальных. — Иногда ты просто невыносим!
Он одарил меня наглой ухмылочкой.
— «Иногда»… значит, бывали случаи, когда ты находила моё присутствие приятным. — Он подмигнул мне, но только после того, как сам повернулся на бок, чтобы получше меня рассмотреть.
— Я этого не говорила, — фыркнула я.
— Нет, но ты это имела в виду.
— Вовсе нет!
Он придвинулся ближе и положил подбородок мне на плечо, чтобы прошептать прямо в ухо. Жар опалил мою кожу. — Лгунья.
— Я всегда искренна, — пробормотала я.
Он запечатлел томный поцелуй на моем плече; ощущение было такое, будто я загорелась. Мой желудок буквально перевернулся, когда он положил руку мне на бедро и сжал его, оставляя пальцами следы на коже.
— «Всегда», конечно… кроме тех случаев, когда речь заходит обо мне. — Его голос был чувственным и глубоким.
Я съездила ему локтем под дых, заставив отстраниться. Его смешок дал мне понять, что он прекрасно знает, какой эффект на меня производит, и это взбесило меня еще сильнее. Я закрыла глаза, надеясь мгновенно уснуть, чтобы забыть ощущение его губ и рук на моем теле.
Разумеется, это было невозможно.
Он снова придвинулся и положил голову на ту часть моей подушки, что оставалась свободной, даже убрал мои волосы, чтобы удобнее устроиться.
— Да почему ты не пользуешься своей подушкой?! — На этот раз я даже не обернулась.
Он вдохнул мой запах, уткнувшись лицом в мой затылок. — И где же тогда будет веселье?
Я отчетливо услышала, как Рутенис, лежавший по другую сторону от меня, прыснул. Он всё слышал и вовсю наслаждался сценой. Я отвесила ему пинок и велела спать.