Из ниоткуда появился изрядно потрепанный пергамент, местами покрытый пятнами от времени.
Я едва успела разглядеть подписи Сатаны и триады в конце листа, потому что почти сразу Азазель повернул его к себе, словно проверяя, тот ли это документ. Затем он кивнул.
— Вы должны прочитать эти слова до конца. Последняя фраза, которую вы видите там, написанная красным в центре листа, станет официальной печатью вашего договора, и вы должны произнести её одновременно.
При слове «договор» я невольно вздрогнула, но постаралась не подать виду.
Необъяснимо, но я сразу подумала об отце. Отец, во что же я вляпалась?
Рука демона сжала мой локоть и притянула меня к своему боку. Его ледяные глаза были устремлены на пергамент, а на лице застыло странное выражение.
Прежде чем что-либо сказать, он остановился и посмотрел на меня, будто в нем шла какая-то борьба.
Какая бы битва ни бушевала внутри него, на этот раз победил не Данталиан.
— Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia, — пробормотал он.
Взгляды Азазеля и Данталиана приклеились ко мне.
Я облизнула губы, чтобы потянуть время, но это не особо помогло.
На этот раз и я не победила.
«Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia».
Будем любить друг друга вечно, вечно верные, всегда и во веки веков. Две жизни, одна душа: спаси меня, и я спасу тебя. Где будешь ты, там буду и я.
Демон мести снова подбодрил нас кивком, понуждая официально закрепить этот брак последней фразой, и мне захотелось сбежать от всего этого давления.
Печать позволяла нам расстаться лишь одним способом: через смерть.
Данталиан повернулся ко мне как раз вовремя, и на его лице наконец отразились те же эмоции, что и у меня. Страх, печаль, раздражение, неуверенность.
Была там и меланхолия — та самая, что охватывает тебя, когда ты собираешься сделать что-то в последний раз и знаешь об этом. Знаешь наверняка, но ничего не можешь изменить.
— Ab imo pectore, tecum, — прошептали мы в унисон.
Мои легкие отказались вбирать воздух.
От всего сердца, с тобой.
Веселый смех Азазеля заставил меня поднять взгляд и пронзить его глазами.
— Поздравляю, ребятки! Теперь уж простите, у меня есть дела поважнее. Оставляю вас наедине с классическими супружескими любезностями, в которых я совсем не силен, — сострил он.
Обутый в пару современных кроссовок, он взобрался на карниз, готовый броситься вниз, не заботясь о том, что его увидят. Перед тем как раствориться в пустоте, он снова обернулся к нам с забавным выражением лица.
— Вчера досмотрел сагу «Голодные игры» и с того момента мечтал это сказать. — Он откашлялся и серьезно вскинул подбородок. — «И счастливых вам Голодных игр! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!»
Он рассмеялся в последний раз, довольный тем, как удался этот спектакль, и исчез. Растворился, словно его и не было с нами в момент заключения этого брака по расчету.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, прежде чем я отвесила стоящему рядом демону удар кулаком.
Он издал болезненно-удивленный звук и потер ушибленное место. — Да что я сделал-то?
— Втянул нас в дерьмо, вот что ты сделал! Ненавижу тебя! — Я развернулась, чтобы уйти.
— Вообще-то, если бы не согласился я, на моем месте всё равно был бы кто-то другой!
Я сжала кулаки. — Кто угодно был бы лучше тебя!
Я поспешила к двери, чтобы спуститься по лестнице и вернуться на улицу, но он поравнялся со мной и обогнал, выходя первым.
Этот парень пагубно влиял на мои и без того расшатанные нервы.
Он быстро спускался по лестнице, бормоча что-то невнятное. Выглядел как безумец, только что сбежавший из дурдома, и мне бы очень хотелось вернуть его обратно — туда, где ему самое место.
В этот момент меня отвлек знакомый запах влажной земли и дождя, хотя снаружи солнце палило так, как и положено в это время года в Мексике. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать, но я успела вовремя.
Инстинктивно я заглянула внутрь себя в поисках того, что связывало меня с ним, и, нащупав нить между нашими душами, не раздумывая дернула за нее. Какая-то невидимая сила заставила Данталиана замереть на месте прямо в дверном проеме, и он покосился на меня.
Я открыла дверь вместо него как раз в тот момент, когда огромный волк с густой, мягкой и лоснящейся шерстью зарычал на нас. На самом деле он рычал не на меня.
Когда волк понял, что перед ним я, а не демон с вытаращенными глазами у меня за спиной, он перестал рычать и потерся о мое бедро.