Может, именно поэтому Астарта бросила на меня тот тревожный взгляд перед уходом, оставив после себя странное чувство. Своего рода предчувствие.
Возможно, Астарот пытался предупредить меня об этом. В любом случае, он был бы единственным, кто узнал об этом заранее.
Но даже если бы я узнала, даже если бы меня предупредили раньше — что бы я сделала?
Если бы я знала, что не в силах изменить ход событий, которые вот-вот перевернут нашу жизнь, — разве это действительно что-то бы изменило?
Отступила бы я, сбежала бы в какое-нибудь таинственное и далекое место, не сказав никому, увиливая от ответственности, или осталась бы на месте, готовая сражаться в войне, даже зная наперед, чем она закончится?
Я могла бы переложить всю проблему на Химену.
Может, она бы выкрутилась, а может и нет.
Может, Рутенис бы ей помог, а может и нет.
Может, она бы погибла, а может, спаслась.
Я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: я не такая, меня не так воспитывали. Мать учила меня совсем другому; она растила меня так, чтобы я училась жить с чувствительностью, которая в определенном смысле всегда мне мешала. Я не была жестокой, я не была создана для того, чтобы игнорировать просьбы о помощи.
Она всегда говорила мне, что я рождена спасать всех. Возможно, потому что в глубине души я знала: случись всё наоборот, меня бы никто не спас.
Эта печальная мысль преследовала меня долго и круто изменила мой день.
Спустя пару часов я сидела на табурете в своем любимом ночном клубе, осушая очередной стакан «Круга проклятых», чьё название само за себя говорило о его крепости и опасности.
С одним из самых убойных коктейлей в руке я предавалась унынию, гадая, до чего же паршивой стала моя жизнь за последние два месяца.
И это у меня отлично получалось, по крайней мере, пока меня не прервал бармен. Он тоже был демоном и был одет слишком элегантно для этого места: в черные шелковые брюки и белую рубашку. Совершенно распущенный галстук портил весь вид.
— Сокровище, ты пьешь так, будто завтра не наступит. Но уверяю тебя, завтра будет.
— В этом-то и проблема, — прорычала я, показывая два пальца — знак повторить.
Он улыбнулся, наполняя стакан той же бормотухой. — В чем проблема, ангел?
Я проигнорировала эту завуалированную шутку, настолько избитую, что от неё тошнило.
— Ты исходишь из того, что она всего одна, демон.
— Ладно, — рассмеялся он. — Тогда выкладывай и все остальные.
— Никетас, — едко позвала я его, прекрасно зная не только его имя, но и настоящую работу. — Ты правда думаешь, что я стану изливать душу демону, который занимается заключением сделок с дьяволом?
Он пожал плечами. — Ты и сама демон, тебе нечего мне предложить — души-то нет. Но если хочешь, можешь предложить мне многое другое, и я буду только рад. — Он одарил меня обольстительной улыбкой.
— Правда? — Я изобразила ответную улыбку, желая лишь ненадолго выключить мозг. Снова стать молодой девчонкой без обязательств, единственная забота которой — развлекаться, а не спасать свою шкуру.
Мне не претило быть желанной за своё тело, никогда не претило. Но в этот раз всё было иначе, потому что единственное, чего я хотела — это почувствовать себя желанной со стороны человека, которого можно получить без последствий.
Человека, которого я почти никогда больше не увижу и с которым не делю одну крышу.
Я жаждала стереть эту вечную тьму в своем разуме, перестать думать о той темной двери справа в моей голове, которую я держала на запоре из страха оступиться и поддаться человеку, обладающему властью уничтожить меня одним касанием.
Я хотела стереть это лицо, эти его глаза — то лазурные, как море в солнечный день, то золотистые, как карамель. Я хотела забыть знакомый запах морской соли и мёда, его горячие и мощные руки, его мягкие и опытные губы…
— Поехали ко мне. Сейчас же. Моя смена закончилась.
Его низкий, полный желания голос вырвал меня из раздумий. Я опустила взгляд на свои руки — они касались его так, будто жили собственной жизнью, но воображали тело совсем другого мужчины.
Я оправдывалась тем, что просто хочу попытаться забыть. Разве это так уж плохо?
Поэтому я обнаружила себя кивающей, отрешенно выгребая горсть банкнот из карманов, чтобы оплатить всё, что выпила за эти часы. Я двигалась механически, мои действия диктовал мозг, утопленный в алкоголе.
Сердце молчало, всё еще борясь с преследующей меня тревогой.
Нужно было всё выключить. Просто всё выключить.