— Рутенис, это ужасно, то, что с тобой случилось! Мне так жаль, — пробормотала я.
Он поднялся, опираясь на колени. — Никетас пришел за мной через несколько дней, и так началась эта новая жизнь, в которой я осужден на пребывание на «нижнем уровне» и службу тем, кто выше меня. Она сейчас в раю, и именно поэтому наши души больше не смогут встретиться, но так тому и быть. Надеюсь только, что она счастлива. Я всегда знал, что принадлежу иному миру, не её, еще до смерти, до сделки, до всего.
Всё внезапно обрело смысл. Вся эта ярость, клокотавшая внутри него, жестокость в каждом жесте, ненависть к религии, слова, полные желчи, все те случаи, когда он исчезал и возвращался еще более взбешенным, чем раньше.
Один вопрос не давал мне покой, и я набралась смелости: — Почему ты время от времени возвращаешься в Ад?
Он едко улыбнулся. — Как бы странно это ни звучало, это единственный способ разузнать о ней у Никетаса, хоть он и может рассказать не так уж много. Узнать, счастлива ли она, обрел ли покой хотя бы один из нас, не напрасна ли была моя жертва. — Он засунул руки в карманы и снова опустил глаза.
— Мне жаль, что я раньше не понимала причину твоей вечной ярости. У тебя есть все причины в мире злиться на всю вселенную и хотеть причинить боль каждому, Рут. Мне правда жаль, — пробормотала я.
— Мне нравится причинять боль другим, Арья, и я делаю это не только потому, что моей расе нужно питаться ею, чтобы стоять на ногах. Я питаюсь чужой грустью, болью и яростью, потому что это напоминает мне: я не единственный, кто это чувствует. И напоминает, что она была не единственной, кто это испытал, — сказал он с жаром. — Единственное, чего бы я хотел сейчас — вернуться назад и сделать более хитрый выбор. Мне следовало быть умнее и попросить взамен долгую и счастливую жизнь для неё, а не просто её исцеление.
Я с любопытством склонила голову. — Ты бы попросил для неё, а не для себя. Почему?
— Потому что когда любишь, ты готов на всё, даже умереть с единственной уверенностью, что она будет жить. Тогда ты сможешь жить в ней, ведь ты живешь, только пока она счастлива. — Нежная улыбка изогнула его губы, пока я пристраивалась рядом с ним на мраморе надгробия, не поворачивая головы, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, который он переживал. В тот миг я поняла, что всё, во что я верила, скоро разлетится вдребезги. И что людей, которых я, как мне казалось, знала, мне еще только предстоит узнать по-настоящему.
Глава 14
С того момента, как я узнала правду о прошлом Рута, моё сердце каждый раз сжималось и словно попадало в тиски, стоило мне взглянуть на него.
Я ничего не сказала Эразму, потому что тот разговор был конфиденциальным, и я готова была на всё, лишь бы он таким и оставался. Но я продолжала изучать поведение обоих демонов, пытаясь понять, кто из них может быть настоящим предателем. На самом деле, я больше сосредоточилась на Меде, чем на Рутенисе.
Последний всё ещё мог оказаться шпионом: жестокая история, которую он тащил на своих плечах, не была стопроцентной гарантией невиновности. Я знала, что одной боли недостаточно, чтобы сделать человека хорошим, и всё же чувствовала — это не он. Рутенис точно не был «душкой», его затаённую злобу и бестактные выходки невозможно было забыть, но он не был и злым подонком. Он был просто ранен.
К несчастью, моё внимание вскоре переключилось на нечто более серьёзное: тем утром я получила подозрительный конверт, адресованный лично мне.
— Мы так и будем на него пялиться в надежде, что он сам откроется? — Рутенис, в своём репертуаре, не упустил возможности сопроводить фразу нетерпеливым фырканьем.
Я взяла конверт в руки, касаясь подушечкой большого пальца шершавой тёмно-зелёной бумаги. Цвет подтверждал: по крайней мере, это не от Астарота.
— Было бы неплохо, — пробормотала я, с опаской вскрывая его.
Я откашлялась, прежде чем зачитать содержимое вслух.
Арья Бурас, достопочтенная дочь богини Сехмет и демона Вельзевула, имею огромную честь пригласить вас в необитаемую Очате, расположенную в провинции Бургос, Испания, чтобы лично сообщить вам некоторые известия чрезвычайной важности. Жду вас с нетерпением. Лорхан.
— Лорхан? — Химена перевела взгляд больших, растерянных глаз на приоткрытый рот Меда, затем на вытаращенные глаза Рута и удивлённые морщины на лице Эразма.