— А вся эта история про вечное проклятие, про невозможность искупить вину? Это что, всё херня, чтобы держать нас в узде? Ты это хочешь сказать? — В глазах Данталиана вспыхнул гнев.
— На самом деле выбора никогда и не было, не было возможности выбрать сторону, которую занять. Зла и добра не существует на самом деле. Те, кто проживет достаточно долго, чтобы увидеть Страшный суд, будут иметь лишь один выбор: к моменту последнего Армагеддона все будут за мир и за добро. Те же, кто ими не станет, умрут мучительной смертью — это будут враги, которых вы должны будете победить. Именно избранные всадники, назначенные от рождения, история за историей, любовь за любовью и команда за командой, должны будут их уничтожить.
— «Избранные от рождения»? — повторила я его слова. — Ты намекаешь на то, что Бог, как и всегда, будет сидеть и смотреть шоу, а мы здесь должны будем делать за него всю грязную работу?!
— У Бога много планов на этот мир, и не все они этичны. Но мы знаем это давно, как и Бог с богами знают об этом не меньше. История уже написана, Арья, и у нас нет никакого права голоса.
«Это невозможно».
Я подумала об Астароте, который наверняка знал об этом с самого начала, ведь он знал ответ на любой вопрос; он знал всё, и его познаниям не было предела.
Я подумала, что Астарта тоже знала это с самого начала, ведь она богиня, а боги знают всё.
Люди, которые предупреждали нас с первой же секунды, были первыми, кто нам солгал. Я вспомнила фразу Азазеля и поняла, что тогда он был прав.
У меня никогда не было другого выбора.
Я подняла на него взгляд. — Почему именно мы?
С этого мгновения я словно отключилась от самой себя и слушала всё, что он нам рассказывал, отстранённо, будто больше не принадлежала собственному телу. Я не могла бы сказать, чего во мне было больше: страха или изнеможения.
Я потеряла связь с реальностью.
Лорхан воссоздал рассказ об Апокалипсисе из священных текстов: ««Пошел первый ангел и вылил чашу свою на землю; и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его.
««Второй ангел вылил чашу свою в море: и сделалось оно кровью, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море.
««Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод: и сделалась кровь.
««Четвертый ангел вылил чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнем. И жег людей сильный зной, и они хулили имя Бога, имеющего власть над сими язвами, и не вразумились, чтобы воздать Ему славу»».
Данталиан пробормотал что-то об абсурдности того, что «нужно быть благодарным за то, что тебя поджаривают», но я заставила его замолчать.
««Пятый ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно.
««И они кусали языки свои от страдания, и хулили Бога небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих.
««Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного.
««И видел я выходящих из уст дракона, и из уст зверя, и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это — бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя. И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон»».
— Я всё равно не понимаю, — пробормотала я.
Я услышала, как он устало вздохнул. — Я пытаюсь сказать тебе, Арья, что ваша судьба уже написана, потому что эти нечистые духи — это вы.
У Данталиана вырвался измученный смешок. Затем он приоткрыл рот и посмотрел на него с презрением, когда заметил, насколько тот серьезен. — Мы?
Лорхан поморщился. — Да, Данталиан. Ты, твоя жена и Химена — те три нечистых духа, которые должны будут собрать самых могущественных людей, каких только смогут убедить. И те существа, что встанут на сторону ваших врагов, пойдут на верную смерть.
— Я не собираюсь исполнять судьбу, написанную ради того, чтобы повиноваться какому-то бредовому рассказу, в который мне, честно говоря, трудно поверить! — сорвалась я.
Данталиан согласился со мной.
— Неважно, во что вы верите, результат всегда будет один и тот же! Вы поклялись Азазелю защищать Химену даже ценой своей жизни, и если вы не будете сражаться во время Армагеддона, он убьет её. Любой ваш выбор, который не будет включать исполнение вашего фатума, приведет вас лишь к смерти, — хотя бы это вам ясно?! — Голос Лорхана сорвался на крик, будто он тоже терял самообладание.