- Зачем же великой богине такие жертвы? – я искренне не понимала смысла всех этих жертв…- Во имя чего? Зачем божествам вообще нужны были те, кто обязан отдавать свои жизни?
- Благодаря этим жертвам мы продолжаем быть всемогущими… - тягучим, словно мед голосом произнес Сейди перенимая внимание на себя.
- Значит, каждому из вас нужны жизни людей? Ни в чем неповинных, желающих жить в мире и согласии?
- Василина, ты, кажется не понимаешь… Как они смогут жить в мире и согласии без нашей кропотливой работы? – его глаза грозно сверкнули. – Или же ты одна из тех, кто считает, что дождь появляется из ниоткуда? А богатые урожаи? А судьбы, чувства людей? Ты и не представляешь, но, если попросить мою тетку, Ладу, то ты влюбишься в меня в ту же секунду, когда она приблизит наши нити друг к другу…и ты будешь любить меня так сильно, что перестанешь дышать в ту самую секунду, когда я сообщу о том, что мы не пара и я просто полюбил другую! – Его грациозные, кошачьи, шаги продолжались вплоть до того момента, пока носки нашей обуви не встретились…и единственным препятствием между нами не оказалась рука моего незнакомца, крепко удерживающего Сейди за грудки.
- Тебе лучше уйти и успокоиться, - тихо произнес он, полным звенящими нотками напряжения.
Сейди увеличил расстояние запустив руки в пшеничного цвета волосы, пропуская их между пальцами. Его взгляд метался из одной стороны в другую, словно ища ответы на вопросы бытия, в принципе этих ответов не имеющие. Я плотнее укуталась у предложенную незнакомцем ткань стойко ожидая какого-то продолжения.
- Открыть портал? – коротко произнес мой незнакомец…Стойте, он уже мой незнакомец?
Сейди молча кивнул, продолжая сходить с ума. Легкая туманная завеса, нестройная струйка тумана от моста перетела к нам образуя в пространстве кольцевое пространство, внутри полнящееся разноцветными оттеками желтого, красного и синего. Не оглядываясь и не прощаясь, всегда такой добрый и улыбающийся парень исчез в раздумьях с искрящимися от сумашествия глазами.
- Я сказала что-то не так? – как только разноцветная воронка всхлопнулась я задала мучавший меня вопрос.
- Не всем легко нести бремя божественного приемника… Особенно, если твоим даром становится дар смерти. Ему нелегко… очень-очень нелегко. Пойдем? – он протянул мне руку выжидающе наблюдая.
Прикидывая все за и против я смотрела на его руку, словно та являлась ядовитой гадюкой. Но…выбора особо и не было, особенно, с учетом того, что второй и единственный спаситель из сложившейся ситуации исчез бог знает где. Даже не замечая этого, я облизнула нижнюю губу вкладывая свою руку в его.
- Ты начинаешь мне доверять? – уголки его губ слегка приподнялись, полностью меняя его лицо. Потрясающие янтарные глаза посветлели, очаровательная улыбка явила взору чудесные ямочки, делая мужчину завораживающе красивым. Легкая щетина придавала брутальности и мужественности, от которой перехватывало дыхание.
- Еще чего, - едва дыша выплюнула на одном дыхании я.
- У нас с тобой все еще впереди… - подмигнул он начиная движение.
Мои эмоции зашкаливали…пульс скакал как бешенный, заставляя через каждый шаг подкашиваться ноги.
- Со мной что-то не… - последним, что я увидела стали полные грусти глаза.
- Ни один человек не сможет долго находится на территории Велесовых пастбищ без последствий… я сожалею… - Лицо мужчины мутнело в сполохах тумана, окутывающего его с головы до ног. Его глаза вновь изменились с золотых на темносиние пучины. Завороженная этой картиной, я как и Сейди, казалось, уносилась в небытие...
Веррилий
- Она еще не очнулась? – в сотый раз шагая мимо деревянных резных дверей я столкнулся с Виолой, моей наставницей, няней и одним из самых близких людей за время моего существования… Да, да…она была человеком. Тем самым, которых вознаграждают необычайно долгой жизнью во имя служению своему божеству.
- Ты прямо как маленький Веррилий! – она в очередной раз охнула разводя руками. – Зачем ты вообще потащил ее туда? Почему не перенес домой?
Виола являлась дородной женщиной, на вид примерно пятидесяти лет, с объемной косой, венком окручивающей ее голову. Румяные щеки и белоснежное лицо практически всегда было наигранно хмурым, дабы дать понять воспитаннику полноту той ярости, которую он мог физически и морально ощутить на себе при неверном решении. Ходила она исключительно в ярких нарядах изумрудных цветов, полностью отрицая белые одежды прислужниц.