- Слушай, а в Центре никто не пострадал? – решила я расспросить парня как можно больше. Мне нравилось разговаривать с Ксандром. Как мне казалось, мы чем-то с ним похожи. Эта мысль радовала меня. Она давала понять, что парень на самом деле не такой грубиян и язва, каким я видела его вчера, будучи в облике Емельяна.
- Пострадавшие есть. Пару человек. Пострадали не столько физически, сколько морально. Гораздо хуже то, что при пожаре пропало около пяти картин, кажется. А остальные сгорели при пожаре. Скульптуры, музыкальные пластинки, дорогой антиквариат и прочее, что там есть – не были тронуты. А вот картины пострадали.
- Что, все? - немного опешила я. В Центре Искусств по большей части были произведения на оригинальной основе.
- Практически. Но картины можно восстановить. Поэтому переживать за них не стоит. Гораздо хуже дела обстоят с украденными картинами, - серьёзно отвечал парень, на миг помрачнев. – Только другу не объяснить этого.
- Другу? – переспросила я.
- Мой друг художник, его зовут Лайм.
- Какая прикольная кличка.
- Это не кличка, - подмигнул мне Ксандр, - а его настоящее имя.
- Необычно.
- Да…И в общем, ЦИ принадлежит его отцу. У них… у Лайма в Центре есть свой личный зал с его картинами. Они пострадали в том числе.
Услышанное заставило и меня немного расстроится. Я как-то слышала от Кая, что Лайм человек творческий. И как любой нормальный творец он очень бережно и даже как-то ревностно относится к своим произведениям. Представляю, что он ощутил, когда узнал, что его картины превратились в пепел. У него наверняка сейчас истерика.
- Пожар небольшой был, но всё же… всё можно восстановить, - твёрдо закончил Ксандр.
- И что, ты и вправду всё восстановить сможешь?
- Мне уже выдали ордер, - коротко помахал он у меня телефоном перед носом, и я смазано заметила штрих код и печать комитета Главных. – Разрешение на восстановление дадут после разговора с хозяином Центра.
- То есть после разговора с отцом твоего друга?
- Да, - односложно ответил мне он.
Ксандр нажал на тормоз, и машина осторожно остановилась перед возвышающимся зданием бронзово-золотистого цвета с волнистыми стёклами.
Глава 10. Цитрусовая истерика
Впечатляюще. Я не часто проезжала мимо здешних окрестностей и особого внимания на Центре Искусств не задерживала. Один раз, и то в классе 5-ом, наверно, посещали данный центр экскурсией с одноклассниками. И всё. Мало что я запомнила тогда из увиденного. Как бы я ни старалась, но меня не привлекали вековые шедевры.
«Не ценитель прекрасного, - правильно охарактеризовал меня внутренний голос. – Только тут ни травы и не живности. Пусто как-то».
Вокруг возвышения не росли цветы, и не было деревьев, только зелёный газон. Пока я всё рассматривала, Ксандр достал из багажника слегка потёртую тёмно-коричневую сумку-тоут.
«А раньше вроде бы столько деревьев тут было».
Когда мы вошли в огромный и пустой холл здания, я сразу учуяла запах гари, хотя, в холле всё было чисто: на стенах и картинах не единого пятнышка, посередине стояла статуя орла, что расправил крылья для полёта, а над ним висела золотистая люстра со свисающими от неё изумрудными камешками разных форм. По обе стороны от статуи были лестницы с красивыми витиеватыми перилами, ведущие на второй этаж.
Ксандр не стал смотреть на обстановку (видно, уже бывал здесь), и прошёл мимо статуи, за которой была большая, но закрытая дверь из красного дерева.
Или просто окрашенная в тёмно-рыжий цвет. А, кто его знает, я не мастер, поэтому точно сказать не могу.
Пока я разглядывала обстановку, Ксандр постучал по ней три раза в определённых местах, и дверь отворилась с тихим скрипом, после чего мы вошли в зал.
"Я такого ещё не видела…" - просипела в моей голове мысль женской впечатлительной сути, когда я увидела конец зала: он в некоторых местах был сильно прожжённым, словно здесь, в этом зале, побывал огнедышащий злой дракон. Пол мокрый до плинтусов, и кое-где виднелась белая пена. Картины, что висели на когда-то светлой чистой стене, почернели, а у нескольких из них бумаги и вовсе не было - прогорели. То же самое было и с рамками.
Смотря на всё это, я даже не заметила, как на полу, опёршись спиной о почерневшую колонну, сидел... Лайм. Ксандр чуть ли не бегом направился к нему; глаза его друга пусто смотрели на стену. Художник сидел на мокром полу и его мешковатые штаны были мокрые до колен, но ему, кажется, было всё равно. Волосы были лохматыми, как будто он постоянно дёргал и тормошил их.
- Лайм! Лайм, - Ксандр потряс его за плечо, и тот с тяжёлым вздохом, посмотрел на него, - чего расселся? Вставай, сейчас не время!