Справой стороны от главного входа располагался фруктовый не то парк, не то сад. Аллеи персиковых деревьев рассекали небольшие островки яблонь и груш. Налитые августовским теплым солнцем спелые фрукты пригибали своей тяжестью тонкие, умело обработанные либо профессиональным садовником, либо не менее профессиональным агрономом, ветки деревьев, точнее даже веточки. Все равной длины, без болячек и грибка. Листик к листику, а плоды таких размеров, что, кажется, попади такой в руки и за один раз его не съешь. Тропинки, местами натоптанные, а местами облагороженные узорчатой плиткой, петляли между деревьями, приводя забредшего на них прохожего к небольшим скамейкам, окруженных клумбами различных форм с высаженными на них в своеобразные композиции шарообразными бархатными астрами, одновременно нежными и страстными, тугими и томно рыхлыми розами, и уже отцветающими, но еще не увядшими, дерзкими своей наготой и чарующими своей легкостью лилиями. А местами перед скамейками, выставленными кольцом или полукругом, красовались миниатюрные, но полные изыска фонтанчики, струящиеся чистой, переливающейся в лучах солнца всеми цветами радуги водой.
Слева же от дворца, от его второго, пусть и неглавного, но не менее красивого входа, располагался ведущий вниз выложенный гранитными ступенями спуск, площадки для отдыха на котором сторожили величественные мраморные львы, от чего-то разделяющие свой пост с какими-то неуместными здесь, выполненными из темного старого камня готическими горгульями. Нижние ступени, омываемые вспененными волнами, уходили прямо в воды черного моря. Неспешные перекаты волн шуршали изъеденными камнями, которые перемалываясь в песок, неминуемо, крупинка за крупинкой, исчезали в морских глубинах, исчезали из мира, из времени.
— Вот это да! — восторженно думала Маша. Она в жизни своей никогда не видела ни чего прекраснее. — Сколько же стоит арендовать эту сказку?
Казалось бы, в такой обстановке мысли должны стремиться куда-нибудь далеко, к чему-нибудь возвышенному, прекрасному, немеющему даже намека на стоимость, но меркантильность, присущая большей части современного общества, не обошла стороной и Машу, которая все стояла перед входом и не могла оторвать взгляда от неправдоподобно красивого дворца и всего того великолепия, что окружало ее. Странно, но гор с этой стороны видно не было, может быть из-за того, что и сам дворец находился на довольно немаленькой возвышенности.
Все гости уже зашли в просторный холл, от которого множество проходных залов вели к самому центру этого чуда архитектурной и художественной мысли.
Виктор с Машей не поехал. Он так и не смог ни уволиться с работы, ни даже взять хоть какой-нибудь выходной. Ему как раз предложили повышение, когда в одно из утр он уже нес заявление на увольнение своему начальнику. Заявление было аккуратно сложено и убрано в задний карман джинсов. А парень, занявший место своего старшего и забывший о строимых им планах, еще раз мысленно плюнул на свой ненужный диплом теплоэнергетика и принялся с энтузиазмом руководить и подгонять своих старых друзей-коллег по работе, ставшими теперь его новыми подчиненными. Поэтому, находясь в гордом одиночестве, еще ни разу не встретив счастливую подругу, Маша чувствовала себя среди отлично знающих друг друга друзей Яны, как-то неудобно, неловко, и даже неуместно.
Швейцар, придерживающий одну из дубовых створок открытыми, негромко кашлянул, заставляя Машу вернутся из своих мыслей в реальность и переступить через порог дворца, отстроенного, скорее всего, не для простых смертных, пусть даже и немыслимо богатых, а для воспетых во всех религиях мира великих, непобежденных и от того ненасытно жадных до человеческих душ небожителей.
Попав внутрь, Маша поняла, что немного ошиблась с предположениями. Сразу же после входа широкий овальный холл обрамлялся двумя полукруглыми лестницами, ведущими на второй этаж, где они встречались и образовывали своеобразный балкон. Все из белого мрамора, полы уложены мягкими, не имеющими ни одного истоптанного или вытертого места, коврами. Вазы с живыми цветами и деревьями, расставленные, видимо, профессиональным дизайнером, скрывали от глаз Маши двери непредназначенные для гостей, сглаживали местами резкие и от того цепляющие взгляд углы лестничных маршей и подчеркивали живую тематику холла. Мраморные переплетения растений, опутывающих все доступные взгляду поверхности, подобно гравюрам на фасаде, заставляли усомниться в их искусственном происхождении.