Перспективы, открывшиеся мысленному взору Тулука, далеко не радовали. Как не крути, а герцог пожелает заполучить голову идиота, осмелившегося спать с его дочерью. И в этом случае с советами к Лавайе лучше не соваться, самому можно запросто попасть под горячую руку. Любой, кто хорошо знает герцога поймет, что Тобиас Гунн уже не жилец. Не важно, прикончат ли несчастного сразу или вначале схватят по какому-нибудь ложному обвинению, а уж потом повесят.
«И что тогда? Ведь парень не абы кто, а племянник первого министра? — задумался Тулук. — Столичные царедворцы ни за что не простят хозяину такого самоуправства. Значит опала? Или даже хуже: война!»
Тут советник неожиданно вскочил на ноги и с завидной для его возраста энергией принялся ходить из угла в угол.
«Нет! Хозяин никогда не должен узнать об этой интрижке! — твёрдо решил он.
— Но как же её утаить?»
Он долго мерил шагами комнату, мечась туда и сюда, а подходящая идея никак не появлялась. Всё тайное становится явным, и с этим ничего не поделаешь. Скоро по городу поползут слухи, со временем они непременно достигнут ушей Лавайе. Да и сама Инесса вполне может обмолвиться о своем любовнике в присутствии отца, она же не догадывается об его «особенных» чувствах.
«Раз нельзя утаить, значит, надо уничтожить! — вдруг сообразил Тулук. — Нужно устранить Гунна, да так, чтобы подозрение ни в коем случае не коснулось хозяина».
Мысли советника мгновенно потекли в нужном направлении. Он вновь уселся за стол и принялся обстоятельно продумывать план действий.
«Убийство со стороны должно выглядеть случайным, ограбление, драка или дуэль, — подумал Тулук. — Лучше дуэль, смотрится благородней и вызовет меньше подозрений».
Да уж, самое обычное дело, когда молодые господа, перебрав с горячительным, затевают ссору и дырявят друг друга своими мечами. Конечно, министр расстроится из-за смерти племянника, но выяснить её истинную причину вряд ли сумеет…
«Только бы подыскать подходящего соперника. Человека со стороны, никак не связанного с домом Лавайе, — прикинул Тулук. — Желательно, чтоб он вообще был из столицы, тогда имперские ищейки сразу же побегут по ложному следу. Врагов у первого министра наверняка хватает, если всё обстряпать как надо, никто и не вспомнит о хозяине».
И тут его словно осенило. Откинув крышку секретера, он принялся лихорадочно рыться в скопившейся внутри него кипе бумаги, пока не нашёл письмо от своего приятеля сэра Эркера. Будучи начальником городской стражи тот частенько советовался с Тулуком по служебным вопросам. Вот и теперь он написал, кое-что полезное:
«Дорогой Тулук, безмерно рад, что ты сумел вернуться живым после всех ваших сражений! Лишь только узнал, что ты в городе сразу же поспешил письменно засвидетельствовать тебе свое почтение. Страсть как хочу услышать от тебя подробности вашего похода, но обстоятельства вынуждают отложить нашу встречу. С возвращением войск у меня изрядно прибавилось головной боли, Баон просто наводнили всякие отбросы. Нет ни секунды покоя!
Далее следовали подробные описания невзгод, свалившихся на голову начальника городской стражи, а также пересказ событий, произошедших в Баоне за время отсутствия в нём Тулука. Советник раздражённо пропустил всё это и отыскал глазами интересующие его строки:
«Кстати, мне стало известно, что в одном из трактиров нижнего квартала остановился человек назвавшийся Актурбином Рикко. По-внешности он вполне соответствует описаниям хольда Пики. Как думаешь, стоит ли предпринять что-либо относительно этого подозрительного господина?
Тулук откинулся на спинку кресла. Итак, знаменитого убийцу-дуэлянта видели в городе. Слишком похоже на перст судьбы, чтобы оказаться простым совпадением. Советник удовлетворённо улыбнулся и расправил бороду ладонью: Пика просто идеальная кандидатура. Столичный профессионал, зарабатывающий дуэлями, если договориться с ним через посредника, который естественно сразу же исчезнет, никто в целом мире не свяжет смерть Гунна с именем Лавайе.
Глава 16. Быстрый способ
Впервые Кен очутился на настоящем великосветском балу, и с непривычки был просто ослеплён окружающей роскошью. В огромной бальной зале, отделанной мрамором и красным деревом, под ярким светом сотен свечей собралась практически вся высшая знать Баона. Куда ни глянь, повсюду парча и бархат, блеск драгоценных камней и сияние золота. Да что там говорить, ливрея любого прислужника здесь стоила, по меньшей мере, впятеро дороже самой лучшей одежды оруженосца. А костюм герольда, встречавшего гостей у входа, выглядел и того богаче.