— Давайте может, познакомимся, — предложил Керим. — Мы конечно уже представлялись друг другу, но это было как-то уж слишком сумбурно. Я вот, например, думал лишь об том обряде и почти никого не запомнил.
Похоже, остальные были не против. По крайней мере, услышав предложение Керима, большинство новоиспечённых хольдов одобрительно закивало головами.
— Отличная мысль, — подтвердил мужчина со шрамом на лице, который с самого начала захватил лидерство в отряде и шёл первым. — Я Дэниел Рикарди. Раньше был городским стражником в Баоне, а теперь хозяин вот этого, — добавил он и с явной гордостью похлопал по рукояти массивной секиры.
— А меня зовут Жан-Люк Гюйон, — громко заявил второй. — Запомните это имя. Когда-нибудь вы станете гордиться, что первыми познакомились с хольдом Гюйоном, обладателем абсолютного щита!
С этими словами он продемонстрировал остальным треугольный металлический щит, висевший до этого момента в чехле у него за спиной. Щит выглядел вполне обычно, разве что вместо традиционного герба или девиза на нем были нанесены какие-то странноватые орнаменты.
— Красивый, — похвалил Керим. — А что значит эпитет «абсолютный»? — из вежливости поинтересовался он.
— А то и значит, что его невозможно пробить никаким оружием, — ответил Жан-Люк.
— Так уж и никаким? — засомневался кто-то из задних рядов.
Эта вполне невинная реплика задела Гюйона за живое, и он, вдохнув побольше воздуха, собрался произнести пламенную речь в защиту своего амулета. Однако был безжалостно остановлен Дэниелом Рикарди.
— Не отклоняйтесь от темы, — строго велел тот. — Вот ты, смуглый, — тут он ткнул в Керима пальцем. — Много болтаешь, а до сих пор не представился. Скажи-ка лучше, как тебя зовут!
Тон, которым был задан вопрос, Кериму очень не понравился, но затевать из-за подобного ссору в данной ситуации было бы просто глупо. Гвардеец сдержался и максимально вежливо произнес:
— Я Керим эль Балья, солдат императорской гвардии, а также владелец вот этой штуки, — сказал он и постучал пальцем по своему круглому шлему.
— И что это за каска такая? — немедля поинтересовался Жан-Люк. — На что она способна?
— С её помощью можно легко вскипятить воду в стакане, — ответил Керим и, заметив разочарование на лицах окружающих, добавил: — И с той же лёгкостью можно раскалить докрасна вражеские доспехи. Причем сразу у дюжины противников!
— С-серьезная в-вещь, — сильно заикаясь, пробормотал коренастый блондин в живописном наряде наёмника. — Жжёшь с-силой м-мысли!
Две эти короткие фразы, похоже, дались ему с превеликим трудом. Стесняясь своего заикания, блондин сразу запнулся и умолк, едва внимание окружающих переключилось на него.
— Ну что ж ты замолчал? — подбодрил его Дэниел Рикарди. — Скажи хотя бы своё имя, — попросил он.
— Г-гунтер Б-баядер, — едва слышно пробормотал блондин и покраснел, словно варёный рак.
Расспрашивать его дальше было бы жестоко. Парень и так был явно не в своей тарелке. Наверно поэтому стоящий рядом крепыш выручил его, переключив внимание на себя:
— Я Арон Руан, — скупо представился он. — Мой амулет сюрикен-бумеранг.
Забыв про заику блондина, все посмотрели на крепыша Руана и притихли, ожидая подробностей о довольно необычном амулете силы. Однако их не последовало. Руан, видимо, считал, что сказал вполне достаточно и спокойно стоял, не обращая никакого внимания на вопросительные взгляды окружающих.
— И что твой амулет? — не выдержал Жан-Люк. — Каков он в деле?
— Не знаю, я не умею им пользоваться, — коротко ответил Руан.
— Ха, удивил! Все мы здесь такие, — вмешался в разговор Дэниел Рикарди. — Если б умели пользоваться, тут бы не оказались!
Одобрительный гул многих голосов, подтвердил правоту его слов. Ведь каждый, кто до этого нахваливал свой амулет силы, знал о его возможностях лишь понаслышке.
— Так что там с твоим сюрикеном? — повторил свой вопрос Гюйон.
— Траектория полета управляется мыслью хозяина, — скупо ответил Руан.
Собеседник из него, прямо скажем, не получался. Почувствовав это, остальные быстро потеряли к нему интерес.
— Понятно, — разочарованно протянул Рикарди. — Ну, кто там ещё остался? — спросил он и повел взглядом из стороны в сторону.
— Я, — звонко сказал худощавый парнишка, пожалуй, самый юный из всех присутствующих. — Меня зовут Кен Абара, — представился он.