Услышав смелое заявление волшебника, Д'Аржи замолчал и крепко задумался. По предыдущему опыту он хорошо знал, что Армин не бросает слов на ветер, однако его план барону не нравился. Честно говоря, он был просто чудовищен и, будучи приведённым в исполнение, мог надолго очернить репутацию дома Д'Аржи. Такую мерзкую затею не одобрил бы ни один правитель, желающий заручиться поддержкой своих подданных. С другой стороны, если оставить всё как есть и отвергнуть предложение Армина, герцог, несомненно, захватит Генцо и вероятнее всего Тайтл. А без своих городов, барон Д'Аржи превратится в обычного проходимца, что в его намерения никак не входило.
— Хочешь сказать ещё не поздно? Ты, правда, сможешь сделать это? — уточнил барон, с надежной глядя на глорана.
— Без сомненья! — подтвердил Армин. — Отдайте мне Генцо, а сами езжайте в Тайтл, и я выполню всю грязную работу без вашего непосредственного участия, — уверенно добавил искуситель.
— Хорошо, — наконец сдался барон. — Но если Лавайе всё-таки возьмет Генцо в осаду, я вынужден буду использовать пушки.
— Как скажете, — легко согласился глоран. — Могу ли я сам составить указы для наместника в Генцо? — тут же уточнил он.
— Валяй, — разрешил Д'Аржи.
Девчонки своими настойчивыми ласками уже порядком распалили его, а проклятый волшебник мешал продолжению.
«Нужно заканчивать с делами, — почувствовал барон, изнемогая от желания. — Но всё же, интересуют глоранов наши женщины или нет? — задумался он, целуя Элли.
— Вроде бы Армин возбудился? Или мне просто показалось?»
Весь этот спектакль с прилюдными ласками был затеян Д'Аржи лишь для решения данного вопроса. И если Армин отреагирует на девушек как обычный мужчина, то его слабостью в дальнейшем можно будет воспользоваться. Барон считал себя мастером в подобных делах. Сколько уж простаков пали жертвами чар его пташек, сделав, в конечном счёте, именно то, что от них требовалось. Кто знает, может этот суровый колдун станет следующим?
А глоран, тем временем, достал из глубин своего балахона писчие принадлежности и, обмакнув перо в походной чернильнице, принялся строчить указ. Армин писал быстро, красивым размашистым почерком и Д'Аржи, грамотность которого оставляла желать лучшего, в который раз удивился разносторонности его талантов. Закончив, волшебник посыпал пергамент песком, и с поклоном передал его барону.
— Готово, — сообщил он. — Надо лишь поставить вашу печать.
Д'Аржи пробежал указ глазами. Затем, нагрев на свече кусочек сургуча, оставил на листе оттиск своей фамильной печатки.
— Ещё одно условие: пусть Бенуа поедет с тобой, — сказал он, протягивая пергамент обратно.
— Как скажете, — повиновался Армин и, низко поклонившись, вышел из комнаты.
Очнувшись, Кен обнаружил себя распростёртым на лавке в том самом трактире, где умудрился проиграть доверенное хозяином золото. Вокруг по-прежнему галдела толпа, и оруженосец поначалу решил, что пробыл в отключке совсем не долго. Но он ошибся: на этот раз причиной шума стал отряд вооруженных стражников, вломившихся в зал и бесцеремонно хватавших всех подряд. Никто из посетителей не понимал что происходит, но как бы то ни было поведение стражи было недопустимо грубым. К тому же в трактире присутствовало несколько уважаемых горожан, которые точно не собирались терпеть подобного произвола.
— Что всё это значит! — требовательно спросил солидный толстяк в дорогом камлотовом костюме. — Я член городского магистрата. Объяснитесь немедленно!
Ответом ему стал могучий удар, отвешенный тяжёлой рукой закованного в доспехи стражника.
— В городе объявлен комендантский час. Все кто находится вне дома — нарушители. А нарушителей ждёт наказание, — растягивая слова, и, как будто наслаждаясь ситуацией, пояснил командующий отрядом сержант.
Подобное хамство взбесило толпу и дюжина самых пьяных и бесшабашных гуляк бросилась на солдат с голыми кулаками, однако те оказались готовы к такому развитию событий и встретили драчунов ударами деревянных дубинок. Неравная схватка продолжалась недолго, и вскоре все нападавшие были жестоко избиты и крепко связанны. Дальше дело пошло быстрее: возмущенных голосов резко поубавилось, большинство посетителей, подобно обречённой на убой скотине, безропотно дали себя скрутить. Когда же свободными осталось всего человек двадцать, сержант разглядел среди них косоглазого шулера, трусливо прячущегося за спинами своей свиты.
— О, старый знакомый! Что, опять честных людей обдуриваем? — весело воскликнул сержант. — А где ж твой дружок? — вдруг вспомнил он и он пробежал взглядом по лицам окружающих.