— Боюсь, на этот раз я мало чем смогу помочь, — ответил магистр. — Как вы наверняка помните, мы оставили своих ясновидцев в Житке. По плану они должны нагнать нас позднее.
— Да, верно, я об этом позабыл, — пробормотал герцог.
— Но, хотя чтение будущего не мой конёк, кое-что я всё же могу предсказать с уверенностью, — продолжил Зейден. — Если битва случится, в ней победим именно мы. Однако прошу не считать мои слова поводом для начала атаки. Пускай окончательное решение принимают военные.
Невозможно передать словами бурю эмоций, рождённую заявлением Зейдена. Даже хитрый Тулук и тот поддался всеобщему воодушевлению и стал что-то настойчиво нашёптывать в ухо хозяину.
— Ладно, — наконец сдался Лавайе. — Надеюсь, что правы вы, а я ошибался…
Он явно хотел сказать ещё что-то, но в этот момент в шатёр вошел дежурный офицер и, низко поклонившись, постарался привлечь к себе внимание командиров.
— Ну что там ещё? — раздражённо спросил герцог, не любивший, когда его прерывают на полуслове.
— Послание от барона Д'Аржи, — доложил офицер и протянул запечатанное письмо.
— Тулук прочти, — коротко приказал Лавайе.
Советник осторожно взял письмо в руки, внимательно осмотрел сургучную печать и, надломив её, развернул послание. Затем, кашлянув пару раз для прочистки горла, он медленно прочитал вслух:
«Герцогу Ги Лавайе и иже с ним.
Я барон Жером Д'Аржи исконный властелин Генцо, Тайтла и прилегающих к ним земель больше не признаю над собой власти вашего прощелыги-императора и вас, его никчемных клевретов. Также я не страшусь вашей жалкой армии и всегда готов встретиться с ней лицом к лицу в честном сражении. Однако, как ярый противник ненужного кровопролития, предлагаю решить наши разногласия без боя, по благородному обычаю, завещанному нашими предками.
Пусть всё определится поединком! Ежели одержит верх ваш человек, я сразу же признаю поражение и уступлю вам Генцо, но ежели победа останется за мной, вы заберете всех своих никчемных шавок и немедля покинете пределы принадлежащих мне земель.
Моим представителем на поединке станет хольд Бенуа Де Латур. Этим письмом он бросает вызов Саиду Таросскому. Ежели ваш человек не трус и не ничтожество он встретит Бенуа на склоне холма, на полпути меж позициями наших войск.
На всякий случай напоминаю, что отказ от священного поединка считается тяжким позором, а вся напрасно пролитая кровь ляжет пятном на вашей совести.
Барон Жером Д'Аржи»
Герцог натянуто рассмеялся, пока остальные сохраняли гробовое молчание.
— Весьма дерзко, — продолжая зло скалиться, сказал Лавайе. — Не думаю, что Д'Аржи сдержит своё обещание, но всё же, Саид, что скажешь?
— Кто бы ни вышел против меня я изрублю его в клочья, а голову брошу к вашим ногам, — запальчиво ответил молодой хольд.
— А я бы не стал так спешить с ответом, — тихо возразил Зейден. — Есть вероятность, что на стороне барона сражается хольд Регио.
При этих словах Сайд побледнел и смутился, а по свите герцога пробежал удивленный шепоток. Хольд Регио имел ещё одно имя, точнее прозвище. Его называли «безликий убийца» и он с лихвой оправдывал свою репутацию. В живых не осталось никого, кто мог бы похвастаться, что знает Регио в лицо.
— В письме чётко указано имя Бенуа, — попытался успокоить всех Тулук.
Бенуа хоть и прославился, как мрачный садист, но и вполовину не был так страшен, как знаменитый «безликий убийца». По-крайней мере, о нём самом и о его оружии всем всё давно было известно. Румянец вернулся на лицо Саида, и он ещё раз подтвердил свое решение:
— Я принимаю вызов, кто бы там ни был!
— Тогда иди, готовься к бою, — приказал Лавайе. — А что касается остальных, действуем согласно плану генерала Д'Изи. Начинаем сразу после поединка.
Бенуа Де Латур одиноко стоял на обочине дороги. Начавшийся денёк обещал стать просто великолепным — за минувшую ночь осеннее небо совершенно прояснилось, а дувший всю неделю холодный ветер неожиданно успокоился. Тёплое утреннее солнышко приятно согревало кожу, а где-то высоко над головой пели жаворонки. Их беззаботное чириканье и терпкий аромат желтеющей травы затронули в душе Бенуа какие-то давно забытые струны. И всё бы просто замечательно, если б не вид вражеской армии, занявшей подножье холма.
«Чёрт, да сколько же их там? Не думал, что их осталось так много, — поражался Бенуа. — Всего тысяч пять, наверное. Вон кавалерия, а вон и пушки подтягивают».
С места, где по условиям вызова хольд ожидал своего противника, прекрасно обозревались все позиции Лавайе. Начавшаяся там суета неприятно подействовала на напряжённого Де Латура.