«Снова магия, — даже не удивился Кен. — Кажется теперь вражеская».
Но он ошибся — хотя строй ополченцев и прихватил мороз, настоящей целью всё же являлась пехота противника. По-крайней мере, тем пришлось значительно хуже. Их лица побелели, покрывшись изморозью, а промокшая одежда мгновенно затвердела. Холод усилился и атакующие совершенно позабыли о сражении. Выпучив ослепшие глаза, они хрипели и задыхались, словно выброшенные на берег рыбы.
Крепыш гвардеец корчился вместе с остальными, но Кен для верности всё же пырнул его копьем.
«Во чёрт! Что это?» — испугался оруженосец, уставившись на рукоять своего копья.
От металлического наконечника вниз по древку быстро бежала дорожка белого инея. Пару секунд и она достигла кисти оруженосца, заставив его разомкнуть пальцы и уронить оружие.
«Надо поднять! Нельзя же сражаться голыми руками», — ещё сильнее перепугался Кен.
Однако он беспокоился напрасно — около сотни солдат Лавайе уже стали оледеневшими трупами, а боевой дух остальных был окончательно сломлен. Армия герцога, напуганная ужасной смертью товарищей, в панике отступала по всему фронту.
В походном шатре Ги Лавайе повисло гробовое молчание. Сам герцог был чернее тучи и сидел как на иголках, а его сильно уменьшившаяся свита столпилась у самого выхода, подальше от глаз раздраженного хозяина. Даже Тулук держался тише, чем обычно и сохранял на лице подходящее ситуации скорбное выражение. Генералу тоже было явно не по себе. Облокотившись на стол и подперев голову руками, Д'Изи отрешённо глядел в пустое пространство прямо перед собой. Лишь эмиссары капитула оставались по-прежнему спокойными и, вели себя, как ни в чём не бывало.
— Итак, — нарушил тишину герцог Лавайе. — Мы потеряли две с половиной тысячи солдат. Почти всю нашу пехоту.
Он замолчал, давая возможность высказаться остальным, но желающих не нашлось, и герцог был вынужден продолжить сам:
— В резерве осталась лишь кавалерия и стрелки. Да ещё пушки, которые сейчас абсолютно бесполезны. Что будем делать?
И вновь повисла тишина. Все понимали: сражение проиграно, причём проиграно с разгромным результатом. Однако тех, кто посмел бы прямо высказать это соображение вслух, среди присутствующих не нашлось.
— Габриель, не желаете ли возглавить кавалерию в следующей атаке? — не удержался и подковырнул генерала Зейден.
Д'Изи вздрогнул и, побледнев, начал нервно лепетать оправдания:
— Конная атака на линию копейщиков тактически считается бессмысленной…
— Я же спросил серьёзно, Зейден! — перебил бормотания генерала герцог Лавайе.
— Из-за чёртовых магов склон полностью замёрз. А вы не хуже меня знаете, что по голому льду и под таким обстрелом ни один всадник не доберется до вершины!
— Да, знаю! Просто хотелось, чтоб эти самые слова произнёс генерал Д'Изи. Но, похоже, это лишнее, вы и сами всё прекрасно понимаете, — с достоинством ответил магистр. — Настала пора скомандовать отступление!
Герцог нахмурился. Те из присутствующих, кто хорошо знал его характер, съёжились в ожидании неминуемой вспышки гнева, но её не последовало. Лавайе совладал с эмоциями и, оглядев окружающих, спросил:
— Все так считают? Или есть другие мнения?
— Даже если мы продолжим сражение и победим. Хватит ли нам сил для осады Генцо? — подал-таки голос Тулук. — Я думаю, что тактическое отступление будет верным решением.
— В сложившейся ситуации, исходя из оставшихся в нашем распоряжении сил, это будет лучшей стратегией, — поддержал его генерал Д'Изи.
— Ваша стратегия всегда самая лучшая, — съязвил герцог. — Надо бы сообщить императору, какого великого стратега он мне прислал.
Д'Изи побледнел пуще прежнего и, не стерпев оскорбительных намёков, возмутился:
— Когда я выиграл прошлое сражение. Вы не жаловались, уважаемый Ги!
— Не жаловался! Но и не знал, что его выиграли именно вы! — вскипел Лавайе.
Обстановка накалилась, ссора между наместником императора и его военным представителем дело не шуточное. И неизвестно чем бы всё закончилось, если б в разговор вдруг не вмешался хольд Асарад.
— А я вот считаю, мы сможем победить, причём безо всякой кавалерии! — уверенно заявил он.
Эти слова имели эффект разорвавшейся бомбы. Все присутствующие без исключения немедленно обратили свой взор в сторону знаменитого хольда.
— Ты это серьёзно? — удивлённо спросил герцог, который в глубине души уже смирился с поражением.