Спасовав на броске косоглазого и, отдав ему без боя стартовый взнос, Кен, наконец, дождался решающего розыгрыша.
— Играю на всё! — заявил он и сдвинул своё золото в центр стола.
— Принимаю! — согласился шулер.
«Инго, Башту, Рю, пусть я выиграю! — взмолился всем знакомым богам оруженосец. — Обещаю, больше никогда не сяду за игровой стол! Только отдайте мне победу сейчас!»
Нервно сглотнув, он поднял вверх деревянный стаканчик, и словно окаменел — на него издевательски уставились два больших чёрных кружка. Один-один!
«Опять проиграл! За что?» — пульсировала в голове оруженосца ужасная мысль.
Косоглазый шулер дьявольски захохотал, а зрители почему-то набросились на Кена и крепко схватив, прижали его руки к поверхности стола.
— В этот раз ты проиграл не только деньги, — продолжая смеяться, заявил косоглазый. — Режьте ему пальцы! — добавил он, обращаясь к держащим оруженосца молодчикам.
Один из них, вынул откуда-то маленький топорик и крепко ухватил Кена за мизинец.
— Стойте! — заорал испуганный оруженосец. — Не надо! Простите меня!
Но парень и не думал останавливаться. Глядя прямо в глаза обезумевшему от страха оруженосцу, он взмахнул своим оружием. Брызнула кровь, Кен протяжно взвыл от боли и испуга.
«А-а-а! Чёрт! Как же так! За что!» — не мог понять он.
Взгляд Кена замутился от слез, теперь он выхватывал из окружающей действительности какие-то отдельные картинки — вот лежащий в луже крови палец, вот голова хохочущего палача, а вот и мрачное лицо сэра Алистера.
«Хозяин здесь? Не может быть!» — поразился оруженосец и проснулся.
Проснувшись, Кен долго не мог успокоить бешено стучащее сердце. Кровь толчками пульсировала в висках, ладони стали липкими от пота, а тело сотрясала крупная дрожь.
«Опять кошмар, — понял оруженосец. — Сколько ж можно? Боги, сжальтесь! Дайте нормально поспать!»
С самого дня битвы он не провел ни единой ночи спокойно и уже находился на пределе своих физических возможностей, засыпал на ходу и вскакивал через минуту в холодном поту. Бессонница превратила его существование в какую-то мутную кашу — окружающие события потеряли резкость свойственную реальности, а мучавшие его кошмары наоборот становились всё живее и ярче.
«Как же хочется пить!» — вдруг понял Кен и нехотя поднялся с тощего снопа соломы, служившего ему постелью.
С трудом переставляя ноги, он направился двери, отмеченной светящимися в темноте щелями. Отворив её и выйдя на улицу, Кен удивился — оказывается, давно наступил день, и солнце высоко поднялось, хотя его свет едва пробивался сквозь толстые серые тучи.
«Снова будет дождь, — подумал Кен. — Тоска, хоть удавись».
Он без малейшего энтузиазма оглядел окрестности — всё та же крошечная деревенька, затерянная в глубине Оманских болот. Десяток покосившихся, покрытых зелёным мохом деревянных избушек, стоящих на клочке сухой земли. А вокруг, сколько видит глаз, хлюпает топкая трясина, и колышут длинными ветвями плакучие ивы. Когда-то здесь добывали олово, но шахту забросили, толи из-за высоких грунтовых вод, толи по другим причинам. Как бы то ни было, теперь здесь жили несколько древних старух и дед, годков шестидесяти отроду. Правда в последние дни население деревни заметно увеличилось — девять ополченцев каким-то чудом смогли добраться сюда через трясину и теперь скрывались тут от преследователей.
Стуча зубами от промозглого холода, Кен подошёл к стоящему неподалёку колодцу. Подняв ведро ледяной воды, он прильнул к нему губами и долго пил, утоляя разыгравшуюся жажду. Как и всё в этой деревне, вода была мерзкой и отдавала запахом гнилого болота.
«Сколько нам тут торчать? — тоскливо подумал Кен. — Ладно, пойду, послушаю, что там говорят остальные».
Ополоснув лицо и отогнав на время сон, он медленно поплёлся к единственному каменному зданию, стоящему на другом конце деревни. Раньше в нём жили шахтеры, а теперь ополченцы выбрали его за большие размеры в качестве места общего сбора. Сквозь дыру в стене, бывшую когда-то дверным проёмом, оруженосец вошёл внутрь. Он очутился в большом помещении, напоминающем скорее какие-то развалины: рамы на окнах отсутствовали, на простом земляном полу грудами валялся мусор, а в самом центе крыши зияла огромная прореха, свободно выпускающая сквозь себя дым от разведённого в комнате костра.
Вокруг огня собрались трое жителей Генцо. Молодой повеса без определенных занятий по имени Стефан Рицо, подмастерье кузнеца Тинто Чоли и старый пьяница дядя Хавьер.
— Всем доброго утречка, — поздоровался оруженосец.