— Ладно, ближе к делу, — вмещался в разговор Тинто. — Мы идём к домику рыцаря. Попробуем выяснить, что же там всё-таки произошло. Ты с нами? — спросил он оруженосца.
— Да, — ответил Кен. — Мне кажется, нам лучше держаться вместе.
— Тогда идём, — сказал Тинто и двинулся в направлении избушки Клода Д'Эфле.
Другие ополченцы пошли следом, оставив позади растерянного старика.
— Поосторожней там, — крикнул он им в спину. — И Дамира зазря не обижайте.
— Ага, — пообещал Стефан, — Если увидишь Жана, передай, что мы его ждём.
Идти было совсем не далеко, и вскоре вся компания приблизилась к ветхому домику, самовольно занятому рыцарем. Дверь его оказалась широко распахнутой, а позади неё царила непроглядная мгла. В общем-то, ничего необычного, но разыгравшееся воображение оруженосца придало этой картине зловещие оттенки. Желудок его заранее напрягся, ладони вспотели, несмотря на колючий ночной холод.
«Вот бы очутиться подальше отсюда! — с тоской подумал Кен, отчетливо припомнив трупы изувеченных крестьян. — Не хочу больше такого видеть!»
Тем временем Стефан достал огниво и запалил самодельный факел. Выставив его перед собой, словно меч, он решительно шагнул внутрь. Остальным, хочешь не хочешь, пришлось последовать за ним.
Комната, в которой они очутились, выглядела по-настоящему жутко — буквально всё в ней было залито кровью. Тёмно-бордовые пятна виднелись повсюду, на столе, на лавках, на печи. А в огромной кровавой луже, растекшейся по полу, осталось множество чьих-то следов. Однако тел или их останков нигде не наблюдалось.
— Во чёрт! Мерзость-то, какая! — ужаснулся дядя Хавьер.
— Да уж, — подтвердил Тинто, — Судя по количеству крови, обоих порешили в этой самой комнате.
Остальные подумали точно также, сомнений в том, что Клод Д'Эфле и Рутгер Кото уже мертвы теперь ни у кого не осталось.
— А ты, получается, нам врал! — прорычал Стефан, взглянув на побледневшего Сису.
— Нет! — ответил тот.
— И мы, по-твоему, должны поверить, что ты спокойно спал, пока убийца вытворял такое? — указав на кровавые пятна, поинтересовался Стефан.
— Он сам их зарезал! — истерично завопил дядя Хавьер. — И нас хотел прикончить!
— Нет! — испуганно крикнул Дамир. — Я видел убийцу, но я не убивал!
— И кто же тогда убийца? — язвительно спросил Стефан. — Может, просветишь нас?
Дамир смертельно побледнел, теперь он понял, что перепуганные ополченцы способны расправиться с ним немедленно.
— Я толком не разглядел, — пробормотал он. — И, кстати, я видел его не здесь, а на болотах, пока пытался сбежать из этой проклятой деревни!
— Сбежать? — перебил Хавьер. — Если совесть чиста, зачем тогда бежать? — продолжил нагнетать он.
— Эта деревня проклята! — громко заявил Дамир. — Я жил здесь раньше и знаю об этом. Поэтому-то, увидав первых покойников, я сразу решил убраться отсюда.
— Хватит городить чушь! — не унимался Хавьер. — Придумал какое-то проклятье, чтоб себя обелить, гад! Думаешь, мы поверим?
— Нет, он говорит правду, — заступился за новенького Жан.
Все вздрогнули от неожиданности, в пылу страстей никто не понял, когда он успел подойти.
— Старик все уши прожужжал мне этим проклятьем, — продолжил бывший стражник. — Кажись, лет пять назад какой-то мужик, из местных, рехнулся и точно также распускал людей на фарш. Правда его поймали и всё вроде успокоилось.
— До позапрошлой ночи, — воспользовавшись ситуацией, добавил Дамир.
— Убийцу я не разглядел, но я догадываюсь, кто бы это мог быть! — заявил он, и, изобразив уверенность, оглядел лица притихших ополченцев.
— И кто же? — спросил Стефан.
— Он! — указал на оруженосца Сису. — Это ж очевидно!
Услышав нелепое обвинение, Кен вздрогнул. Происходящее слишком напоминало его ночной кошмар. Проклятый новичок и наяву не давал покоя!
— Ах ты, сука! — заорал оруженосец и, сжав кулаки, шагнул к Сису. — Убью гадёныш!
— Постой! — остановил его Тинто. — Пускай доскажет.
Остальные согласно закивали головами, и Кен был вынужден им подчиниться.
— Вспомните, как он набросился на меня позавчера. Разве тот бред, что он тогда кричал, не показался вам странным? — напомнил Дамир и, убедившись, что зародил сомнения в душах ополченцев, пояснил: — Проклятье выбирает тех, кто послабее духом или переживает душевные терзанья. А этот сопляк недавно спёр чье-то золото и теперь мучается раскаянием. Мне это дед Волан сказал.