«Мне крупно повезло! Но хватит ли моей удачи, чтоб выбраться отсюда? — прикинул он. — Уверен, пересечь болота будет ой как не просто!»
Выйдя на улицу, он ещё раз убедился в правоте своих опасений — ночь ещё не закончилась, поэтому искать дорогу предстояло в темноте. Возможно, лучше было бы переждать до рассвета, но Кен даже думать о таком не хотел.
«Куда же направиться? — вглядываясь в окружающий сумрак, размышлял он.
— Милена упоминала какую-то деревню, но я совершенно не представляю, в какой стороне она может быть. Зато я точно знаю, что к западу отсюда проходит дорога на Генцо. Понять бы ещё, где этот запад!»
Наконец, сориентировавшись по звёздам, оруженосец побежал вперёд. Он торопился, желая оказаться подальше от проклятого храма, однако, почувствовав под ногами хлюпающую жижу, был вынужден перейти на шаг и начать прощупывать пред собой дорогу.
«Блин! Я целую вечность потрачу, чтобы пройти одну лишь версту, — злился он.
— А я ведь даже не уверен, что двигаюсь в нужном направлении!»
И тут вдруг позади себя он неожиданно услышал ритмичные всплески, сопровождаемые треском ломаемых веток. Нечто большое стремительно нагоняло его. Кен сразу вспомнил Рутгера, вернее то безобразное чудовище, в которое превратился свихнувшийся мясник. Наверняка это было именно оно, ведь здесь, на болотах не водилось других крупных животных, да и какое нормальное животное стало бы стремглав носиться по смертельно опасной трясине.
«Похоже, встречи с ублюдком никак не избежать! Что ж, тогда придётся его прикончить», — подумал оруженосец и, вынув кинжал, повернулся лицом к опасности.
Ждать пришлось не долго — всего через пару мгновений на Кена набросилась некая проворная тварь. Это и вправду был мясник, однако Кен явно недооценил исходящую от него угрозу. Вселившийся в Рутгера демон полностью изменил человеческое тело, и в результате получилось существо, совсем не похожее на того дряблого и начинавшего полнеть мужчину, каким запомнил мясника Кен.
«Быстрый! — поразился оруженосец, едва успев увернуться от огромной, наполненной клыками пасти. — Чёрт, всё-таки зацепил! — сообразил он, почувствовав резкую боль».
Рутгер вёл себя словно хищное животное, хитрое, ловкое и безжалостное. Нападая, он метил зубами в уязвимое горло оруженосца, а длинными, похожими на серпы когтями пытался распороть живот. Атака была стремительной, и Кен лишь в последний момент заметил приближающуюся снизу лапу. Рванувшись в сторону, он частично погасил удар, но всё же заработал четыре длинные, болезненные раны, в то время как сам даже не задел противника кинжалом.
«Просто царапины, — успокоил себя Кен. — Но крови много, если схватка затянется, это может стать настоящей проблемой».
Тем временем тварь развернулась и вновь метнулась на оруженосца. Однако теперь Кен был настороже. Дождавшись, когда мясник совершит последний, решительный прыжок он быстро шагнул в сторону, одновременно рубанув кинжалом. Лезвие встретило что-то твёрдое, а раздавшийся нечеловеческий вопль, подтвердил попадание в цель.
«Есть! — обрадовался Кен. — Хорошо зацепил! Ещё разок-другой и дело сделано».
Но Рутгер метнулся в кусты и больше не возвращался. Оруженосец слышал его злобный рык где-то совсем неподалёку, хотя и не мог разглядеть фигуры за ветвями. Мясник затаился в темноте и словно ночной хищник следил за своей жертвой, выбирая момент для смертельной атаки. Помня о его нечеловеческой проворности, Кен не смел повернуться спиной и продолжал стоять в оборонительной стойке. Так продолжалось довольно долго, пока, наконец, тело оруженосца не начало застывать от холода и неподвижности.
«Я начинаю уставать, — подумал Кен, чувствуя, как медленно сочащаяся кровь забирает силу, капля за каплей. — Надо что-то сделать с этими дурацкими царапинами!»
Сняв и порезав на полосы свою холщовую куртку, оруженосец наспех перевязал себя. Кровотечение вроде бы уменьшилось, зато холод стал пробирать не на шутку. Необходимо было двигаться, иначе застывшее тело могло окончательно потерять гибкость, а в сложившихся условиях это было бы равносильно смерти.