Глоран замолчал, недовольно нахмурившись, а барон вновь обратился к своему агенту:
— Ты сможешь точно сказать нам, какие именно войска прибыли из Баона? — поинтересовался он.
— Примерно тысяча солдат регулярной императорской армии и около пятисот бойцов из личной гвардии герцога, — с готовностью ответил шпион.
— А пушки? С ними была артиллерия? — продолжал выпытывать Д'Аржи.
— Нет, только пехота, — заверил его Михаэль. — По слухам осадные мортиры должны прибыть примерно через неделю. А с ними подвезут порох и пшеницу.
Барон многозначительно взглянул на волшебника, продолжавшего недовольно хмурить брови.
— Вот видишь, Армин, если б мы затянули с нападением, то позволили бы Ги собрать свою артиллерию вместе, — сказал Д'Аржи. — Я оказался прав, что не стал дожидаться каких-то там благоприятных знаков!
— Не вижу поводов для радости, — пробормотал глоран. — Дались вам эти пушки. Я, кажется, уже доказал, что они ничего не стоят.
Чародей прямо намекал на их недавний спор. Тогда Армин поклялся без всякого пороха разгромить многочисленную армию Лавайе и блестяще выполнил задуманное. Хотя он и проиграл сражение, но, с горсткой зелёных ополченцев смог сократить превосходящие по численности войска почти вдвое. Только благодаря этому необычайному успеху Д'Аржи получил драгоценную передышку и вновь успел собраться с силами. Однако теперь, его зависимость от колдовства глоранов стала практически абсолютной и де-факто поставила барона в положение подчиненного. Д'Аржи чувствовал это и рассчитывал поправить сложившееся положение, выиграв предстоящую битву без какой-либо помощи со стороны своих опасных союзников.
— Да, ты провернул забавный фокус с братцем Ги! Отдаю тебе должное, — похвалил волшебника он. — Но дважды герцог не попадётся на одну и ту же удочку. Да и подходящих мест силы теперь рядом не будет. Так что придётся сражаться без магии, только сталью и порохом, а в такой битве каждая лишняя пушка может склонить чашу весов на свою сторону.
Однако слова барона явно не убедили волшебника. Хотя тот и не возражал открыто, скептическая улыбка на его лице, говорила сама за себя.
— Кажется, ты со мной не согласен, — констатировал Д'Аржи. — Что ж, значит, пришла моя очередь доказать свою правоту на деле! Клянусь, я покажу тебе истинную силу огнестрельного оружия! — с жаром заявил барон и приказал хольду: — Бенуа напомни-ка нам теперешний расклад сил.
Де Латур задумчиво почесал затылок и, прикинув в уме численность обеих армий, ответил:
— Пехоты, стрелков и кавалерии у нас примерно поровну. А вот пушек у нас шесть, против трёх у герцога.
— Отличная ситуация для проверки моих слов. Не правда ли? — усмехнулся Д'Аржи.
— Не совсем, — неловко пробормотал Бенуа. — Вы забыли про «когорту печали». Я докладывал вам, что именно эти наёмники преломили ход прошлого сражения в пользу Лавайе. И в этот раз, когда наши силы почти равны, может повториться та же история.
Барон беззаботно расхохотался. Затем, взглянув на хольда, язвительно произнёс:
— Кажется, они и вправду тебя напугали, Бенуа? Может, и ты их боишься, Армин? — продолжая смеяться, спросил он у глорана.
— И вам бы стоило воспринять «когорту печали» посерьёзнее, — посоветовал волшебник. — Их предводитель, хольд Асарад, обладает поистине могучим амулетом силы. Одним из тех, древних, что делались без всяких разумных ограничений. И самое неприятное: хольд хорошо умеет им пользоваться.
— Тем лучше! — заявил барон. — Надрав задницу этому Асараду, я покажу вам, что магия далеко не всесильна. Есть на свете люди способные справиться с любым колдовством, даже самым могущественным!
Сказав это, Д'Аржи пристально уставился в непроницаемое лицо глорана. Возникла напряженная пауза, несомненно означавшая, что до волшебника дошёл срытый смысл последних слов. Молчание затянулось, барон даже подумал, что Армин не ответит, но тот всё же принял брошенный вызов.
— Лучше бы вам выиграть это сражение, — тихо произнёс он, но от этих едва слышных слов повеяло такой угрозой, что по спине окружающих сам по себе пробежал холодок.
Слухи о приближающейся армии барона Д'Аржи распространились в лагере Лавайе поздним вечером. Их передавали из уст в уста от палатки к палатке. Поначалу всё это казалось едва ли не шуткой, но вскоре солдаты герцога были подняты по тревоге и в спешном порядке направились в сторону пологих возвышенностей лежащих примерно на расстоянии версты от Генцо. Каждому было ясно, что Лавайе не стал бы без веских причин снимать осаду с города и даже самые недалёкие понимали, что предстоящее сражение будет решающим.