— Никак нельзя! Перебьём своих, — покачал головой канонир. — Картечь имеет слишком большой разлёт, и попадёт в спину нашим же бойцам, — принялся объяснять он.
Бенуа помрачнел. Будучи опытным солдатом, он прекрасно понимал последствия своего приказа и не желал выслушивать нотации от подчинённого. Короткий взмах руки и стальная цепь обхватила горло канонира, заставив его испуганно замолчать.
— После ты выстрелишь туда ещё раз. И будешь стрелять до тех пор, пока я не прикажу тебе остановиться, — продолжил хольд. — Всё понятно? — с нехорошей улыбкой поинтересовался он.
Побелевший от страха артиллерист с готовностью кивнул головой.
— Тогда выполняй, — велел Де Латур, и освободил его.
Вскоре вновь загрохотали пушки. Первые два выстрела попали в основном в своих. Зато последующие обрушились на пехотинцев герцога, мгновенно остановив их наступательный порыв. Затем снова затрещали мушкеты, это стрелки Д'Аржи использовали появившуюся возможность и вступили в бой. Прошла ещё минута и ход битвы кардинально изменился. Бойцы Лавайе, угодившие под яростный обстрел с короткой дистанции, дрогнули и побежали. Сражение можно было бы считать выигранным, если б удалось организовать преследование. Но потрёпанная фаланга барона была явно не способна на это.
«По крайней мере, этот раунд остался за мной, — удовлетворённо подумал Бенуа.
— А следующий, глядишь, уже проведёт сам Жером Д'Аржи».
Время медленно приближалось к полудню, а исход сражения по-прежнему оставался неясен. После провалившейся атаки герцог Лавайе сумел остановить паническое бегство собственных войск и заставил отступить преследующую их кавалерию. Благодаря его стараниям на поле боя установилось хрупкое равновесие. Обе противоборствующие армии понесли серьёзные потери и теперь опасались переходить к активным действиям. Выстроившись друг напротив друга, они огрызались ядрами и мушкетными пулями. И хотя у барона Д'Аржи всё ещё был перевес по числу орудий, канониров у него осталось так мало, что его пушки едва успевали отвечать выстрелом на выстрел противника.
«Даже гибель «когорты печали» не принесла нам лёгкой победы, — подумал Кен.
— И почему я решил, что все они разбегутся, едва Асарад умрёт?»
Оруженосец тяжело вздохнул, заметив, как тёмная полоска вражеской пехоты в очередной раз окуталась пороховыми дымками. Через мгновенье вокруг засвистели пули и, судя по жутким крикам боли, некоторые из них нашли свою цель.
«Опять пронесло! — облегченно выдохнул Кен. — Но сколько ещё залпов я протяну?»
Вместе с другими выжившими ополченцами Кен вновь попал в передний ряд пехотинцев Д'Аржи, и снова был вынужден служить остальным в качестве живого щита. Проклятая судьба никак не отпускала его.
«А может умереть будет даже лучше? — пришла ему в голову отчаянная мысль.
— Нет, о чём я только думаю!» — мрачно усмехнулся он и, встряхнув головой, отогнал наваждение от себя.
Вдруг его внимание привлекло какое-то необычное оживление — солдаты в задних рядах фаланги зашумели, передавая друг другу важную новость.
— Говорят, наш барон обещал два десятка золотых тому, кто добудет это знамя, — услышал сквозь гомон Кен.
— Сколько-сколько? Ты не попутал? — удивился кто-то.
— Что ещё за знамя? За такую кучу денег я его из-под земли достану! — произнёс чистый юношеский голос.
— Барон повелел раздобыть чёрный флаг с намалёванным черепом. Награда двадцать червонцев любому кто его принесёт, — сообщил оруженосцу стоящий рядом с ним юноша. — Передай следующему, — добавил он.
Кен повернулся к соседу слева, собираясь пересказать ему сообщение, но тот неожиданно заговорил первым:
— Можешь не повторять, я всё слышал, — сказал он. — Кстати, а не ты ли тот парень, что убил здоровяка знаменосца? Кажись, я видел у него в руках именно такой флаг.
— Ну, вроде, — неопределённо пробормотал оруженосец.
— Чёрт! Я не запомнил, где это было. Не подскажешь? — возбуждённо затараторил сосед. — Хотя, наверное, ты сам хочешь пойти, — вдруг сообразил он.
— Да нет, я как-то не горю желанием подставляться под пули, — пробормотал Кен.
— Найти знамя среди кучи покойников будет ой как не просто, а мушкетёры Лавайе постараются максимально усложнить эту задачу. Любой, кто покинет строй и станет в наглую болтаться по полю боя, бросит им прямой вызов.
Однако охваченный алчностью собеседник не желал слышать доводов разума. Поняв, что Кен не собирается разыскивать флаг, он умоляюще пробормотал: