Кен почесал затылок. Что может делать в этой глуши член преступного сообщества из столицы? Точно не ради земледелия и охоты он забрался глубоко в чащу.
— Не поделил что-то с подельниками и теперь прячется? — предположил Кен.
— А ты не такой уж и дурак, — похвалила Леона. — Теперь понятно на счёт тайника?
Да уж, теперь всё стало просто очевидным: бандит наверняка сбежал от дружков не с пустыми руками. Вероятно, у него было при себе оружие и какие-то сбережения. Изображая полунищего охотника, он точно не стал бы хранить всё это на виду. Следовательно, тайник, скорее всего, имеется. Причём он наверняка не слишком далеко, так чтобы оставалась возможность спрятаться в него при неожиданном появлении подельников.
«Невероятная девушка! Умная, красивая и такая смелая!», — подумал Кен, восхищенно взглянув на Леону.
— Чего? — спросила она, с подозрением глядя на просиявшее лицо оруженосца.
— Ничего, просто так, — загадочно ответил он. — Пойдем, разыщем этот твой тайник!
— Ага, — согласилась волшебница. — Осмотрим ещё раз сараи.
— Нет, — возразил оруженосец. — Думаю, стоит проверить пепелище. Не дает мне покоя каменный фундамент. Где это видано, охотничий домик на кирпичной кладке?
На этот раз Кен оказался прав и после часа упорной работы они отыскали под углями замаскированный люк, ведущий в небольшой, но глубокий погреб. Это и был тайник хозяина, где тот хранил несколько отличных клинков и свои довольно скромные сбережения. Но самой приятной находкой для изголодавшихся беглецов был солидный мешок сухарей и невероятного размера окорок. Проблемы с провизией были решены.
Ближе к вечеру четвёртого дня их застиг ледяной дождь. Странное явление погоды, кода падающие с неба капли, коснувшись земли, мгновенно замерзают. В такое время лучше иметь крышу над головой, но бездомным беглецам выбирать не приходилось. Голые ветви окружающих деревьев не могли предоставить им не малейшей защиты и Кен с его спутницей хочешь не хочешь продолжали свой путь. Вскоре их одежду покрыли блестящие панцири, а каждое движение стало сопровождаться хрустом ломаемой ледяной корки. Собачий холод пробирал до костей, заставляя тело немилосердно трястись.
— Сделаем привал, — не выдержал Кен. — Я соберу хворост и сооружу шалаш, а после разведём костер.
— Ага, давай, — согласилась волшебница. — Только на мою помощь особо не рассчитывай, — стуча зубами, добавила она.
Оруженосец медленно сполз с лошади и принялся стаскивать в кучу валежник, которого по счастью оказалось вокруг в изобилии. Валявшиеся под дождём ветки уже успели покрыться льдом, и были необычайно тяжёлыми, зато работая, Кен согрелся. Соединив корягой, стволы двух стоящих рядом деревьев он получил грубое подобие перекладины. Затем навалив на неё сучья, соорудил навес, способный вместить двух человек и обеих лошадей. Остальное доделала сама природа, покрыв льдом импровизированную крышу.
— Милости прошу в мои хоромы, — попробовал пошутить Кен.
— Ага, — пробормотала посиневшая от холода Леона. — Я расцелую тебя, если сумеешь развести костёр, — пообещала она.
— Сейчас всё будет, — уверенно заявил оруженосец.
Он выбрал из собранного хвороста наиболее сухие ветки и сложил их неподалёку от входа. Затем густо полил получившуюся кучу крепким самогоном, взятым из заначки погибшего бандита, и достал огниво. Алкоголь вспыхнул мгновенно. Костёр, поддерживаемый умелой рукой оруженосца, быстро разгорался. А когда жар его стал ощутимым, Кен скинул верхнюю одежду и развесил её вблизи горящего пламени.
— Сними с себя всё мокрое и завернись в одеяло, иначе не согреешься, — предложил он дрожащей волшебнице.
Некоторое время девушка колебалась, но, в конце концов, согласилась, признав тем самым, что приличия в данной ситуации должны отойти на второй план. Не гнущимися от холода руками она стянула с себя обледеневший плащ и тяжелую, насквозь промёрзшую меховую куртку.
— Отвернись хотя бы, — устало попросила она.
И только тогда Кен понял, что уже минуту пристально разглядывает её без зазрения совести.
— Извини! — смущённо пробормотал он и демонстративно встал к ней спиной.
Теперь он не видел её, но по-прежнему слышал шуршание снимаемой одежды. Воображение дорисовало ему остальное, отчего кровь громко застучала в висках.
— Всё, — пробормотала волшебница. — Можешь смотреть.
Кена не надо было просить дважды. Едва получив дозволение, он порывисто обернулся. Однако, представшая пред его взором картина оказалась более чем целомудренной. Девушка сидела у огня, с головой завернувшись в шерстяное одеяло. Оруженосец застыл, отчего-то почувствовав себя крайне неловко.